Инсайдер. Во власти мажора - Ника Княжина

Поэтому я даже не отвечаю, тянусь к нему и целую. Со всей своей признательностью и любовью. Поцелуй выходит жарким, горячим, активным. Он прижимается ко мне сильнее и заполняет меня собой внизу. Я обхватываю его бёдра ногами.

Между нами горит пожар. Он движется. Твёрдо, глубоко. И продолжает целовать. Сжимает меня в своих объятиях сильно-сильно.

С каждой секундой мне становится всё лучше, с каждым толчком приближается финал, второй, не менее яркий и насыщенный. В этот раз всё даже необычный, приятней, потому что между нами нет никаких преград. И, кажется, ему это нравится тоже. Я чувствую, что вот-вот мы оба достигнем блаженного пика.

Он отрывается от моих губ, выпрямляется. Приподнимает меня за бёдра, слегка меняя угол наклона. И толчки теперь становятся ещё глубже, ещё активней. Меня срывает. Я кричу, а он рычит в ответ.

Мы кончаем одновременно. Я чувствую, как он изливается в меня, заполняя собой. И вопреки всякому разуму и логике, это какое-то новое, приятное ощущение, будто мы после этого стали ещё ближе.

Никита заваливается на меня и обнимает. Некоторое время мы молчим, пытаясь прийти в себя после этой сладкой разрядки.

Но потом я вспоминаю, что вообще-то мы здесь оказались по определённой причине.

Пора задавать вопросы.

— Поговорим? — спрашиваю я.

— Давай.

— Что было вчера, расскажи. Насчёт Киры и Лизы. Какие у них проблемы и как ты поспособствовал их решению?

Никита отрывается от меня, медленно выходит, оставляя во мне ощущение некоторой пустоты, и подтягивает меня к себе поближе на плечо. Всё так же обнимает, но теперь уже я внимательно слушаю его. И то, что он рассказывает, заставляет меня напрячься.

Оказывается, у парня Лизы возникли проблемы из-за одного мажора. Давняя вражда, разборки. И вот девчонке пришлось пойти в логово этого парня и пытаться добиться от него признания, чтобы сделать запись, получить на него компромат. А потом… потом как раз появился Князь со своими людьми.

— Без него нельзя было обойтись? — интересуюсь я, напрягаясь.

— Можно было, — признаётся Никита. — Я перестраховался, но, как оказалось, зря. Ну, теперь-то что? Я не мог рисковать Лизой. Я не хотел допускать варианта, что что-то пойдёт не так… Я обещал ей, что всё будет хорошо, а я не из тех, кто нарушает слово.

Вот уж точно. Если сказал, сделает всё, чтобы всё было нормально, значит, сделает. Тем, кто дружит с Никитой, повезло, что он такой ответственный, правильный, что он такой надёжный.

Можно расслабиться, зная, что всё осталось позади. Вот только…

— Как ты думаешь… вмешательство отца как-то повлияет на твои отношения с ним? — шепчу я, вспоминая сообщение дяди Гоши. — Это… принесёт какие-то последствия?

Никита молчит и не отвечает сразу. Эта тишина угнетает. Мне становится так страшно, что сердце будто попадает в тиски. Потом он говорит:

— Я не знаю, Нина. Но я очень надеюсь, что нет.

Вот блин… Я тоже надеюсь. А что мне ещё остаётся?

Глава 56. Всё на кон

Никита Князев

«Помоги! Это срочно!».

Сообщение Киры приходит почти под ночь, когда я уже расслабленно лежу в постели и сопоставляю данные по Истоминой Полине. На днях со мной связался Дмитрий Змеев — брат Лизы. Оказалось, что у него случились неприятности с Истоминой. Попросил содействия, чтобы я сделал про неё ролик.

Мы с ним увиделись, обсудили. Как я и предполагал, Полина оказалась мажоркой, попутавшей берега. Пределы её вредительства достигли максимальной отметки, и я решился на небывалое.

Очередное отступление от правил. Проучить её раз и навсегда. Тенин и Истомина первые, кто заставили меня пойти наперекор принципам. И что будет дальше?

Я морщусь. Пишу, что буду сейчас. Кира скидывает мне адрес.

— Нина, мне надо ехать.

— Куда? — удивлённо тянет она, вытягивая из уха наушник.

Я помог Нине частично реализовать её мечту. Купил ей несколько курсов по психологии с проверкой от преподавателей, чтобы она занималась любимым делом. Так что она теперь постоянно при деле, слушает, записывает, пишет домашки.

А я готовлю почву, чтобы она вернулась в универ. Но она пока об этом не знает.

Меня не радует перспектива, что она будет проводить кучу времени вне дома, но понимаю, что это мои личные проблемы. Я не должен закрывать её в четырёх стенах. Как только определюсь с моментом безопасности и надёжными людьми, которые смогут за ней присматривать, пока меня нет рядом, так она снова будет учиться. Как того и желает.

— У Киры снова какое-то ЧП.

— Ммм… Ну ладно. Но ты ведь вернёшься скоро?

— Постараюсь.

Я захлопываю ноутбук и тянусь к Нине. Коротко целую её в губы и сразу же отстраняюсь. Каждое прикосновение к ней отзывается во мне желанием. Так что не стоит слишком увлекаться. Мне нужно ехать.

— Увидимся. Не скучай без меня.

— А я уже не скучаю, — весело отзывается она. — Но ты мне всё равно напиши, как только станет понятно, что там случилось. Я ведь буду переживать.

— Идёт.

Быстро натягиваю шмотки и спускаюсь. Еду на байке, раз один, да и погода сегодня располагает. Спустя полчаса заруливаю во двор с новостройками в центре. Пишу Кире, и она с Лизой спускается ко мне.

— Миша Гирс сейчас приезжал, — начинает Кира сходу. — В общем, кто-то выдал ему запись, ту, что с Тенью, вот только почему-то он решил, что Лиза переспала с Лексом! Поэтому он её бросил. Представляешь?! Кто-то специально выбил почту из-под ног у Гирса. И мы думаем… что это был твой отец.

Кира вцепляется в мою руку и заглядывает в глаза.

— Может, и отец, — соглашаюсь. И я в этом вообще-то уверен. Запись есть только у меня и у него. И поскольку я никого не подставлял, то тут и думать нечего. Его людям вообще по барабану на эту ситуацию. Остаётся только отец. — Я даже могу предположить, зачем ему это.

— Зачем? — спрашивает Лиза и смотрит на меня заплаканными глазами.

Гирс не дурак. Значит, запись была обрезана. Теоретически там много было моментов на грани. При грамотной склейке получилось бы очень интересное аудио про то, как Лиза добровольно пришла и отдалась Тенину.

— Бизнес, — выдвигаю свои предположения. — Скорее всего отец решил, что ему пригодился бы ночной клуб. Либо собирать дань, либо проворачивать там какие-нибудь дела. Да мало ли… В общем, не суть. Ты дорога для Михаила Гирса, значит, это слабость с его стороны. Отец слабости не приемлет. Вот и решил устранить то, что считает