Научи меня плохому - Анель Ромазова

Не дышу — натужно хриплю на последнем издыхании от этого невыразимого кайфа, оказаться в ней. Крайняя плоть ощущается стёртой о шелковые покровы тесного влагалища.

Вклинился. Застыл. В сущности неважно.

Похоть вразнос по всему организму швыряет. Стихийно захватает. Полосой и по спирали носится. Миллионы очагов удовольствия рождает.

Это превосходит все ожидания. Яйца буквально всмятку прижаты к обжигающей, пропитанной смазкой слизистой. Головку расплющивает в крайнем сжатии. Не член Ромашку растянул, она его изнутри стиснула.

— Ахуенная, мать твою, …р-р-р-ах… блд …божественная, — рычащим и, вероятно, грубым матом четвертую воздух. Поплывший череп откидываю, чтобы дать победный залп, выпустив комок спёртого воздуха в потолок.

Вася накидывает ладошки, опутывая мою шею. Тянет к себе. Прикладываюсь своим лбом к её, допирая, как Ромашке сейчас важно скрестить духовное.

Через силу удерживаюсь на ней, впечатавшись грудной плоскостью в острые соски. Физически растаскивает, когда кусками вынимаю свою арматуру из медовой киски. Вязкая нуга затаскивает обратно.

А мне ни больно хочется вынимать. Горячо же, блядь, и спаивает.

— Ты в меня правда влюбился или просто трахаешь, — морщится Василиса. Видимо, хватанула прилично дискомфорта, когда её целку сносил.

По опыту знаю, что легче в один заход плеву рвать. Ей прежде всего.

— Нет, не просто. Ещё не трахаю. Да, влюбился, — не раскидываясь словами, приподнимаюсь. Осматриваю повреждения. На лобке всё чисто, а член у меня, сука, в крови.

Вася туда же глаза сводит.

— Мне совсем не больно было, — шуршит тихонечко, поражая внутривенно стойкостью.

— И не будет, — толкаю с верой в себя и свои способности.

Взгляд открытый и доверчивый с отголоском щипающей за нутро эмоции, что я не только её первый, но и лучший. Неоправданно и не заслужил, потому что нихуя не ювелирно втиснулся. Поторопился, пожадничал, хотел перекрыть её испуг, но в резонансе потопило меня.

Продолжаю погружение, забывая навыки пловца. Волной критично придавливает. И в эти глубокие воды я не нырял. Отформатировался таки до заводской настройки, вскрыв чувства, и прозрел, как разнится незрелая влюблённость от осознанной.

В Ромашку свою хрупкую с грохотом вломился. Признаваться не стремает, взамен её беру, а чувства со временем проснутся.

В припухшие, полураскрытые губы всасываюсь. Лижу со всем разносом голодно. Да, что там, блядь, мелочиться. Поедаю вкусный рот. Пугая самого себя залётными мыслями, съесть её хочу или, на крайняк, поглотить. Сладко-дрожащую. Невинно-раскованную. Стонущую звонким голосом.

Голос Василисы — отдельная тема, не настолько я банален, чтобы приравнивать мелодичные выкрики к музыке. Если лирично вывернуться, то завораживающая песня сирены. Сказочно складывается, я не моряк, но гибну, когда врезается в слух.

— Макар… Макар… боже мой, — через поцелуй с натруженной томностью тянет и, всё. Пизда. Ромашка стонет мне в рот. По шарнирам все скрутки сносит. Мускулы основательно пробирает лютой дрожью.

Изгибы талии крепким хватом пережимаю и до груди по нежной коже ладони веду.

Оставляю под холмиками, взволнованными моим нахальством, не трогая. Спецом предоставляю свободу, чтобы войти и упиться зрелищем, как эти ахуенные соски вздрогнут. Качнутся в темпе и по инерции всколыхнут поступательный мандраж.

Визуал зачётный вспыхивает перед глазами. Целую Ромашку беспрерывно. Раздвигаю стояком влажные лепестки и мну до обильной росы. Скольжу вдоль промежности, стимулируя ласковый покров. Себя до хруста нагружаю, пережидая с перерывами наплыв крови в член.

Сканирую отдачу на кончиках её пальцев, порхающих мне по загривку. Жду, когда ноготками врежется. Тогда — да. Тогда можно вдохнуть и в податливую щёлку забуриться беспрепятственно.

Нет преимущества кончить самому. Есть преимущество раскрутить маленькую на ещё один потрясающий оргазм. Я их коллекционировать начну. Заведу толстую тетрадь и опишу свои ощущения, но можно и без записи в голове мотать, ибо незабываемо и не стираемо в память отложится, как что-то пиковое, когда круче не испытывал.

Чисто по показателям — выше этой вершины подняться уже невозможно.

Ноготки по шее и под волосы пробираются. Вася под моим весом подкидывается. Ноги шире разводит, предоставляя полный доступ.

Рубеж «к хуям эту осторожность» пересечён стремительно.

Пахом дёргаю вперёд и заполняю её. Содрогание обоюдно. Меня сжимает. Её внутри. Тесную. Мокрую. Растягивает.

— Уже? — со всхлипом еле размыкая ярко-красные губки.

— Трахаю, — грохочу, уронив веки.

Адская пульсация пробивает по всему позвоночнику. Пульс бешеный.

Всё! Моя!

Запатентовал проникновение.

— Ты такой большой, — не разобрать в шелесте, по кайфу либо же подстраивается.

— А ты такая маленькая, — остатка воздуха хватает лишь на это. С шипением выбрасываю.

Дальше ведёт инстинкт.

Вторгся.

Беру.

С уклоном в пошлую свою начинку.

Всё, как представлял, и даже больше.

Сладкая дырочка хлюпает, когда поршнем выбиваю из неё сок. Раскрывается под натиском, но обволакивать шелковой стяжкой не перестаёт.

С трудом врезаюсь и с неменьшим трудом вытягиваю из скользкого тоннеля член. Кайф попеременно током лупит по нервным придаткам. Всё же скрупулёзно слежу, чтобы грубостью не травмировать хрупко-воспалённую Василису.

Соски подбрасываются. Грудь колышется. Ромашка в измождении втягивает впалый живот, покрываясь на щеках розовой пудрой. Сминаю лакомую попку, немного приподнимаю, меняя угол проникновения. Глубже внедряюсь. Увеличиваю разгон, чаще в неё погружаюсь, ахуевая от невероятности сцепки.

Смотрится призывно.

Почти безвылазно вперёд-назад раскачиваюсь. Половые губки роскошно покраснели, как если бы их целовали до одурения. Клитор блестит, словно жемчужина, и, сука, член, проникающий внутрь, патовым образом утраивает эффект.

Для полноты картины, только спермы не хватает. Накидаю везде, где можно. И этот самый бесцеремонный бес, толкает под ребро. Не было для меня ограничений в сексе и нет. В процессе, блядь, и не с кем-нибудь, а с вожделенной Ромашкой. Со сбывшейся мечтой и голой фантазией, что, отпустив себе раскрепощённо мурлычет, когда, стоя на коленях, натягиваю на себя впритык, образно кончая в каждом столкновении.

Снова на глаза её переключаю взгляд. Из меня порочный экспресс, не снижая скорости, валит. Смотрю в упор, как она покрывало в ладошках жамкает. Из губ льётся влажный стон. Киска судорожно сокращается, дразнит затяжной пульсацией, туго сдавливая вагинальные стенки вокруг задубевшего ствола.

Утрачиваю способность отвечать за свои действия, переходя на примитивную функцию. В Васином оргазме частично свой проживаю. До последней конвульсии броски совершаю. Можно сказать, в миллиметре до своего финала, выдёргиваю член.

Орошаю тяжёлыми каплями живот. Курсирую по телу, обливая соски, и брызгами на подбородок разлетаюсь. Высвобождение нереальное, будто вместе с семенными притоками опустошаю весь свой ресурс. Огнём по мускулам полощет и надрывает жилы.

Потрясённый этим, на расслабоне падаю рядом.

= 44 =

Чтобы перестать бояться секса,