Научи меня плохому - Анель Ромазова

— Это Иринка положила. Вы же с ней сговорились, а мне надеть больше нечего. Остальное ещё хуже выглядит, — пола халата распахивается. Вася запахивает, придерживая пальцами и на меня не глядя.

По горлу сушняк режет. Совсем я одичавшая тварь, подрочив глазами на сверкнувшую коленку.

— Уже люблю твою сестру, как родную, — разглядываю, мнущееся на последней ступеньке лакомство в полный рост. Методично обнажаю взглядом, и Василиса скоропалительно срывается в бега.

Скорыми шажками устремляется на кухню. Я за ней следую, приклеенный зрительно на колыханиях бесячей тряпки. Полумесяцы попки формой как перевёрнутая клубника, плюс розовый цвет. Такое оно увлекательное и поглощается с неуёмным аппетитом.

Я её, сука, пожираю, шастая глазами от узенькой талии, обрисовываю линию бёдер. Художкой не увлекался, но фотографирую в мегапиксельном разрешении. Качество на зависть профи. Чёткость супер и ахуеть можно, захлебнувшись восторгом.

— Стой, Макар, не приближайся, у меня только-только голова перестала кружиться, — вопреки шугливым повадкам, улыбается.

— От меня, что ли, кружится?

— От тебя я не в себе. Ты энергичный слишком. Мне тяжело с этим бороться.

— Зачем бороться?

— Затем, что меня это сводит с ума, — предельно честно, — Для меня непривычно и ты… чересчур крепкий. Я обжигаюсь, когда тебя глотаю. Не совсем наверно понятно, но другого пока в голову не приходит, и я… почти счастлива, что первым был ты, — изъясняется, прикрывая ладошками полыхающие щёки. Прячет от меня жар, но вижу, как краснота растекается по шее. Стоя на расстоянии, нагреваю Василису трением бесстыжего взгляда.

Хочу не только её тело. Эмоции её хочу и чувства отведать.

— Твоё «счастлива» принято. Почти — это лишнее.

— Ты Лиле не хочешь позвонить по скайпу. Удобная возможность пообщаться. Я переводчиком поработаю, — мельтешит, загнанная в ловушку между диваном и креслом.

Я настигаю. Перекрываю проход и сыплюсь, будто бетон от удара лома. Сильно трогает, что она имя моей сестры помнит. Обмолвился единожды, при первой нашей встрече с Василисой, а она запомнила и произносит: это так. Даже не знаю, как объяснить. Ощущение, что душу мягкими и тёплыми ладошками обнимает. Короче, пронзительно и насквозь.

— За это спасибо. Очень хочу, но здесь интернет плохой. Мобильная связь не тянет, — за руку к дивану пристраиваю. Усаживаю, буквально принудительно. Накрываю босые ноги пледом.

Сажусь на корточки, просовывая руку под одеяло. Легко и ненавязчиво поглаживаю внутри коленок, выражая громадины обуявших эмоций.

— Как себя чувствуешь? Мазь помогла? — невпопад и буром прикладываю лоб к очертаниям заветного треугольника. Проникновенный экстаз питает внутриклеточно, когда Василиса пальчики на мою макушку кладёт.

— Помогла, да, и мне сильно нравится, что ты внимательный, — без желания развивать эту тему, перекидывает стрелки в безопасную для нее стезю, — А телевизор работает? Я бы посмотрела фильм.

— Кратко: всё, что по этим каналам показывают, для тебя испанский стыд, — киваю на плазму в полстены.

Я-то раньше Ромашки приехал и успел заценить, что оплачены только каналы спорного содержания и парочка спортивных.

Дача — это холостяцкое убежище одного моего знакомого.

Он мне бабки платит за то, что я его бойцов натаскиваю в той же сфере, что и Мавзичи крутятся. Изначально Роман меня в свою когорту втягивал и хотел у Филиппа перекупить, но я завязал и категорично отказался. Он пошёл другим путём, и я в остатке убиваю двух зайцев. Неплохо зарабатываю, занимаясь тем, что не особо напрягает и нравится, помимо выступлений в Импульсе, и готовлю бомбу с отсроченным эффектом, чтобы взорвать к херам надежды Филиппа раскрутиться на новом месте.

— Почему испанский он только для меня?

— Твоя компания, да под порнушку… Предела моим фантазиям не будет, но мы устроим свою.

— Господи, какой же ты, — закатывает глаза. Поднимаюсь, в умышленной близости к вырезу в халатике. Собираю на язык тихую дрожь и бархатных мурашек в ложбинке.

Хорошо, но мало. Истощённый вздох — предвестник того, что девочку я вымотал и силы необходимо срочно восстановить вкусной едой.

— Неприличный и пошлый, — отбиваю, как закодированный, на автомате.

— Неромантичный, — поправляет Василиса, скромно взмахнув пушистыми ресничками.

Существенная претензия. Как по мне, так из собственной шкуры выворачиваюсь на промежуточных этапах. Бесспорно, моя Ромашка всего этого достойна, и я не против разнообразить подход.

— Какой есть. Натуральный и не разбавленный. Кружить вокруг да около — это не для чётких пацанов, — отделываюсь шуткой, но на стыке глаза в глаза, выкупаю, что юмора Вася не лишена.

Распечатываю контейнеры, как-то не вдумываясь в процесс приготовления к ужину. Меня занимает всё, что будет после.

— Я не привыкла, что за мной… — Василиса натягивает плед под самое горло.

— Ухаживают, — дополняю за неё, выхватывая в этом особенность или натягивающуюся нить. Она начинает, но последнее слово за мной. Нравится очень вести, и она сама того не ведая скидывает мне все карты в руки, — Сначала я за тобой ухаживаю, потом ты меня разбалуешь, — ставлю тарелки на низкий столик.

Кормить и трахать. На эротические каникулы у меня планы по минимуму.

— Чем разбалую?

— Тем, что мне можно всё, — ухмылка у меня маньячно — зачарованная от проекции Ромашки в позах, которые ей с вероятностью в двести процентов не приходят во снах.

Шире лыблюсь, когда эти зелёные глаза блеском затягивает. Бежала бы она не глядя, но уже поздно, а за окном темнеет.

— Тебе можно, не всё, но многое, — заговорив на доверительном языке, вводит в некий ступор.

— То есть? Поясни, — ушам своим не верю, а когда верю, что не послышалось, понимаю, насколько ошибся в Ромашке.

— Макар, ты чуткий, и я уверена, что остановишься, если мне не понравится или станет неприятно. Заниматься с тобой любовью было… эм-м… невероятно. Глубоко, много и… я себе не лгу, что больше не хочу. Ты сексуальный и, блин, я готова попробовать что-то… что-то… что предложишь, — сбитое тарахтение, не отменяет факта, она меня по стенке размазала откровенностью, смелостью и завуалированным намёком.

Вербальная эротика по шкале децибелов мои перепонки рушит. Не совру ни грамма, если скажу, что кончил на музыкальные ноты её голоса.

— Минет, — не вопросительно, выкидываю крайнюю мысль, стеганувшую по мозгам, как возбудитель экстракласса.

Ромашка усугубляет, тем, как задумчиво кладёт на губки пальчик. Посасывает, пребывая в нерешительности подтвердить или опровергнуть.

Трижды блять. Я готов забить на еду. Речевой аппарат слипается заторчав на сладком искушении и им перенасытившись. Василиса тянется к тарелке с десертом. Клубника нафаршированная сливками и листиками ароматной травы. Мята вроде, но не суть.

Она подносит крупную ягоду ко рту, обхватывает губами. Воздушная масса попадает на уголки и это убийственно для