Хейд - Анастасия Уайт

— Хочешь послушать альбом после завтрака? — тихо спрашивает он.

— Конечно. — Я киваю.

Когда мы заканчиваем, он убирает посуду.

— Есть планы на сегодня?

— Не особо. — Я допиваю сок и ставлю стакан на стол. — Думала, сбегаю за продуктами.

— Правда? — Он ставит одну тарелку в посудомоечную машину, потом другую. — Я только что наполнил холодильник.

— Мне очень хочется клубничного мороженого. И ещё чего-то — пока не знаю чего. У меня очень хаотичные прихоти.

— Дай мне одеться, и я… — Он тихо рычит. — Я даже не могу пойти с тобой. Что за нахуй.

Я опираюсь локтями на столешницу и кладу подбородок на ладони.

— Да, сейчас мы никуда не сможем пойти вместе. — Я вздыхаю. — Мы как бы заперты.

Он ставит кружку в посудомоечную машину и прислоняется к столешнице.

— Я знаю, что сейчас это кажется невозможным, но всё успокоится. И у нас есть Уайатт. Если он будет за рулём, мы сможем ездить вместе. Просто нужно выезжать через подземный гараж.

— Это не совсем решает проблему, — я наклоняю голову набок. — Конечно, мы можем уехать вместе, но мы не можем нигде появляться. По крайней мере, нигде в общественных местах.

Он вздыхает, опуская плечи. — Лейбл скоро объявит о выходе нашего нового альбома. Это отвлечёт внимание от беременности.

— Я думаю, ты ошибаешься, — я сжимаю кулон на шее. Моё дыхание учащается. — Я уверена, что это только разожжёт их любопытство.

— Рай…

— После анонса альбома будет ещё хуже. Я окажусь во всех блогах о светской жизни. Все будут говорить обо мне. Какая я неудачница… какая трусиха… — Воздух болезненно врывается в мои лёгкие и вырывается из них. Чёрт, это плохо, совсем плохо.

— Эй. — Его голос звучит мягко, когда он подходит ко мне поближе. — Посмотри на меня, Рай.

Я заставляю себя сосредоточиться на нём, хотя всё тело у меня дрожит. Он наклоняется надо мной, а затем крепко и тепло обнимает, проводя рукой по моей спине. Его запах и тепло кожи манят меня. Я прячу лицо у него на груди.

— Всё будет хорошо. Я здесь ради тебя, и всегда буду, — шепчет он. — Я не позволю никому тебя обидеть. Пусть, блять, попробуют, Рай. Просто пусть, блять, попробуют. Если кто-то хоть рот откроет, я засужу его.

Я всхлипываю. — Нельзя судиться с людьми за то, что они говорят правду.

— Какую правду? — Он отстраняется, вглядываясь в мои глаза. — Ты не неудачница. Ты не трусиха. Преследовать свои мечты требует много мужества, но ещё больше мужества требуется, чтобы уйти, когда ты несчастна. — Нежно он обхватывает моё лицо ладонями, смахивая слёзы большими пальцами. — Ты феноменальна, Малышка Рай. Пожалуйста, запомни это.

Каждое слово проникает прямо в моё сердце, в этот маленький орган надежды, который не может перестать мечтать об этом мужчине. Который продолжает надеяться и верить.

С тем, как он смотрит на меня сейчас? С его тёплыми зелёными глазами, мягкой улыбкой? Я никогда не смогу забыть его. Он был моей первой влюблённостью. Моей первой неразделённой любовью.

Хейден Хейл — лучший друг моей сестры. Брат её мужа. Отец моего ребёнка.

Но он всегда будет моей единственной любовью… даже если он никогда не ответит мне взаимностью.

У меня сдавливает горло. — Спасибо.

— Не за что. — Он целует меня в лоб и отступает. — Готова послушать новый альбом?

— Более чем.

Когда из динамиков раздаются первые аккорды, у меня буквально мурашки по коже. Это не просто музыка — это воспоминания, звуки, голоса, слова, которые останутся надолго после того, как нас всех не станет.

Я когда-то слышала, что мы все умираем дважды. Первый раз — это наша фактическая смерть. Второй — когда не останется никого, кто бы нас помнил. Но с этими песнями? С этой музыкой? Наследие Оуэна будет жить вечно.

К третьему треку я уже плачу. Оуэн идеально гармонирует с Хейденом. Его голос и звуки его гитары проникают под кожу и остаются там, согревая меня изнутри и делая моё сердцебиение ровным и спокойным.

Я случайно касаюсь руки Хейдена, но вместо того, чтобы отдёрнуть руку, он переплетает наши пальцы и слегка сжимает мою руку.

Когда начинается четвёртый трек и раздаётся голос Оуэна, по моей спине пробегает дрожь. Это завораживающе, искренне и совершенно неожиданно. Он никогда не пел соло, но звучит невероятно. Я закрываю глаза и вижу его на сцене. Песня оживляет его, заставляет меня почувствовать, будто он здесь, с нами. Я прижимаю ладонь к груди и поворачиваюсь к Хейдену.

Его челюсть сжата, плечи напряжены, но его глаза мгновенно встречаются с моими.

Мы смотрим друг на друга, наши лица залиты слезами.

Он наклоняется ко мне, и моё сердце начинает биться чаще. Я задерживаю дыхание, пока мир вокруг нас перестаёт существовать. Он изучает моё лицо, его взгляд опускается на мои губы. Это кажется неизбежным…

Но тут зазвонил его телефон, прервав музыку и разбив этот момент на тысячи осколков.

Он отстраняется и берёт телефон со стола. Его кадык поднимается и опускается, когда он сглатывает.

Мне кажется, я знаю, кто это.

Затем, вздохнув, он встаёт и быстрыми шагами удаляется.

— Привет, Инес, — говорит он, выходя из комнаты.

Я была права.

Когда Хейден возвращается, он одет в чёрные джинсы, чёрную футболку и белые кроссовки.

— Мне нужно уходить. Инес послушала альбом и… ей плохо. Я заберу Санти и отвезу его на детскую площадку. Мне очень жаль, Рай. Я вернусь домой, как только смогу. — Я киваю. — Ещё три песни мы не слушали…

— Можем послушать, когда вернёшься. Не волнуйся. — Я улыбаюсь ему. — Иди. Ты им нужен.

Он колеблется, сдвинув брови. Моя улыбка настолько фальшивая, что я уверена, он сразу это заметил.

— Рай…

— Иди, Хейден. Со мной всё будет хорошо. — Я встаю и поднимаю подбородок. — Я найду чем себя занять.

Как только двери лифта закрываются за ним, я опускаюсь на диван и уставляюсь в стену. Она украшена фотографиями с нескольких концертов «Саботажа», снимками ребят с другими известными артистами, их золотой альбомной пластинкой, наградой «Билборд».

Группа занимает огромную часть его жизни, и так будет всегда. Этот перерыв не продлится вечно. В конце концов, он вернётся в студию, вернётся в турне.

Я обманываю себя, если думаю, что мы когда-нибудь сможем стать чем-то большим, чем просто родители одного ребёнка.

Я закрываю лицо руками и плачу. Гормоны беременности усиливают каждую эмоцию, перепады настроения, которые мучают меня, приводят в головокружение. Рациональная часть