Хейд - Анастасия Уайт

Я безнадёжно потеряна.

Я тихонько иду на кухню, всё ещё протирая глаза от сна, и вижу, что Хейден уже встал и стоит у окна, повернувшись ко мне спиной. Его волосы влажные, а футболки нигде не видно, так что я могу в полной мере насладиться видом его мускулистой спины и татуировок.

При виде его в моей голове вспыхивает воспоминание о нашей первой совместной ночи. Мы были грудь к груди, я сидела у него на коленях, обхватив его бёдра ногами, а его член был глубоко во мне. Когда я кончила, я провела ногтями по его спине, оставив, я уверена, следы.

Мои щёки загораются, и горячая энергия закручивается в нижней части живота.

Боже, я снова хочу его.

Хотя после того, как он дистанцировался от меня, а потом объявил, что мы просто друзья, я уверена, что это последнее, чего он хочет.

Он замечает моё отражение и поворачивается с кружкой в руке. Вместо «доброе утро» первое, что вырывается из его уст: — Ты приняла таблетку?

Я хмурюсь. — Мою… таблетку?

— Левотироксин, — говорит он, поднося кружку ко рту. — Натощак, перед завтраком.

Меня накрывает волна восторга, от которой у меня мурашки по коже. Очевидно, он прислушался к доктору Беллу. Это значит, что ему действительно не всё равно.

— Да, я приняла. Это моя привычка уже десять лет. Не думаю, что что-то изменится. — Он кивает и делает глоток из чашки. — Почему ты так рано встал? — Я открываю холодильник.

— Не мог уснуть. Опять всё слишком шумно. — Он указывает на кофейник. — Я сварил на двоих, но не был уверен, можно ли тебе сейчас пить кофе.

— Спасибо. Я собираюсь приготовить омлет со шпинатом. — Я выпрямляюсь и смотрю на него. — Хочешь?

— Было бы здорово. — Он захлопывает рот и качает головой. — Чёрт. Это я должен заботиться о тебе… а я уже проваливаюсь.

Я закатываю глаза. — Я не больна, я беременна, и чувствую себя достаточно хорошо, чтобы позаботиться о себе сама. — Я пожимаю плечами. — К тому же я обожаю готовить.

— Я безумно скучал по твоей еде, пока ты была в Калифорнии. Ты уверена, что не ведьма? Потому что я почти уверен, что ты околдовала меня своим кулинарным мастерством, — размышляет он.

— Может, наполовину ведьма. — Подмигнув, я поворачиваюсь, чтобы быстро разбить четыре яйца в миску, взбить их и добавить немного молока. — Почему ты не мог заснуть?

Он не отвечает, и я не настаиваю.

Он садится за барную стойку, пока я ставлю сковороду на плиту и добавляю масло. Оно тает с тихим шипением, и аромат распространяется по кухне. Как только я выливаю яйца на сковороду, бросаю туда горсть свежего шпината и приправляю его щепоткой соли. Всё это время он не спускает с меня глаз. Я чувствую его внимание, даже когда стою к нему спиной. Это как летний дождь, льющийся на меня, как нежная ласка на моей коже. Может, это странная аналогия, но я ничего не могу с собой поделать. Я люблю дождь и сделала бы что угодно за один дождливый день этим летом.

Я наклоняю сковороду под нужным углом и подталкиваю края лопаткой, наслаждаясь моментом. Это ощущение особенное. Важное. Мы вдвоём в его кухне: я готовлю завтрак, а он смотрит на меня. Меня наполняет тепло и чувство уюта. Погружаясь в это ощущение, я не могу не задаться вопросом, каким будет наше будущее. Останусь ли я здесь до рождения ребёнка? Вернусь ли я к себе? Или перееду в квартиру поблизости?

Впиваясь зубами в нижнюю губу, я закрываю глаза, стараясь успокоиться. Слишком рано об этом думать. За следующие семь месяцев может измениться многое, и я понимаю, что с тех пор, как вчера переехала, ни разу не задумывалась о том, что между нами может зародиться нечто большее, чем то, что есть сейчас.

Может, я наконец-то начинаю жить дальше?

— Рай?

Я вздрагиваю, услышав его голос. Он оказался гораздо ближе, чем я ожидала.

Он стоит рядом со мной, его плечо касается моего, брови сдвинуты.

— Ты меня не слышала? Я спросил, нужна ли тебе помощь.

— Ой, прости. Я погрузилась в свои мысли. — Я улыбаюсь ему виновато. — Принесёшь тарелки? — Он кидает на меня пристальный взгляд, а затем шаркает к шкафу. — Спасибо.

Пока мы сидим, он расслаблен, но я не могу перестать ёрзать.

— Ммм, вкусно, — бормочет он, сделав первый кусочек.

— Рада, что тебе понравилось. — Я беру стакан с яблочным соком. — Как ты себя чувствуешь?

Он хмурится. — Что ты имеешь в виду?

— Ты сказал, что не мог заснуть. Ты в порядке?

— Да, всё хорошо. — Он делает глубокий вдох. — Я проснулся рано и посмотрел на телефон, чтобы узнать время. Там ждало письмо от Гленна. Он прислал мне ссылку на треки, которые мы записали для нашего нового альбома.

— О. — Я сдуваюсь на стуле, сгибая спину. — Полностью понимаю, почему ты не мог заснуть.

— Я отправил это Инес и попросил Гленна отправить это и родителям Оуэна тоже.

Боковым краем вилки я отрезаю кусочек омлета. — Почему ты сам не отправил это его родителям?

— Они больше со мной не разговаривают.

Я резко откидываю голову назад, и у меня сжимается сердце. — Что ты имеешь в виду?

— Мама Оуэна как бы обвинила Инес в его смерти. Очевидно, я был не единственным, с кем он делился своими чувствами. Он немного открывался и маме, но я видел его каждый день. Он рассказывал мне и о плохом, и о хорошем. Не раз он говорил мне, как ужасно ему от тех негативных мыслей, которые душили его. Но его мама слышала только плохое, поэтому она решила, что Инес его не поддерживала, что она подтолкнула его к этому. — Он опускает голову. — Горе делает нас нерациональными, но независимо от того, хотела она этого или нет, это ранило Инес. А когда мама Оуэна настояла, чтобы Инес и Санти переехали в Лос-Анджелес, чтобы они могли быть ближе друг к другу… Инес сказала «нет». Когда я отказался пытаться её уговорить, я оказался в чёрном списке родителей Оуэна.

— Я даже представить не могу, каково это было. Они оба страдают, оба скорбят, и вместо того, чтобы поддерживать друг друга… — Я качаю головой. — Хотя, наверное, это не должно меня удивлять. Это очень похоже на то, что случилось с мамой с семьёй отца Пайпер.

Тепло его взгляда проникает в меня.