Жена вместо истинной. Подмена у алтаря - Кристина Юрьевна Юраш

Родители мгновенно расплылись, маскируя испуг лестью.

— Ах, простите, ваша светлость! — отец склонил голову, пытаясь вернуть достоинство. — Мы просто обсуждали будущее Анны.

— А что его обсуждать? — Адиан шагнул в свет.

Его тень накрыла родителей, отрезая их от меня. Он протянул руку, взял мою ладонь. Кожа его пальцев была горячей, влажной от напряжения. Он прижался губами к костяшкам, но не отпустил. Сжал, удерживая, как якорь.

— У нее блестящее будущее. Анна остается моей женой. Герцогиней Дартуар. Я потребовал вашего приезда, чтобы вы забрали Аннабель.

Они замерли. Не поняли. Не сразу.

Адиан прошел в гостиную, взял меня за руку и поцеловал, привлекая к себе.

— Как же так? — мать поперхнулась воздухом. — Анна… Аннабель ведь намного…

Отец нашелся первым. Мгновенно, с гибкостью, от которой меня затошнило, перестроился. Лицо озарила широкая, наигранная улыбка.

— Разумеется! Мы всегда верили, Анна! Всегда! Ты у нас сильная, целеустремленная! Мы лишь хотели, чтобы сестра, но ты сама понимаешь… Аннабель никогда умом не блистала, поэтому ставка, разумеется, делалась на красоту… Но твоя самостоятельность… Это восхищает! Дартуары всегда ценили ум!

Мать тут же подхватила, расцветая той самой улыбкой, которая раньше доставалась только Аннабель:

— Ах, милая! Я так за тебя рада! Я знала, что у тебя блестящее будущее, доченька!

— Да ты что, — я смотрела на нее, не моргая. — И когда это ты знала? Когда я донашивала чужие панталоны? Когда ты прятала мои учебники, чтобы я не мешала сестре репетировать танцы?

— Дорогая, для настоящего бриллианта не нужен бархат вокруг, — отец заговорил плавно, вкрадчиво, словно уговаривал лошадь. — Он был и остается бриллиантом даже в грязи. От этого он ничуть не теряет ценности. Видишь, твоей сестре нужна была помощь. А ты справилась сама. Горжусь!

Слова были сладкими, как сироп, и липли к коже, вызывая отвращение. Я открыла рот, чтобы ответить, но дверь отворилась.

На пороге стояла Аннабель.

Красивая. До боли.

В небесно-голубом шелке, который струился по полу, как вода. Волосы уложены в идеальную, сложную конструкцию, украшенную жемчужными сетками.

Макияж безупречен, губы влажно блестели, щеки тронуты румянцем.

Она выглядела так роскошно, как не выглядела никогда.

Словно с самого утра только и делала, что стояла перед зеркалами, подбирала тени, примеряла серьги, оттачивая каждый поворот головы.

Я разгадала ее мысли за секунду. Она хотела поразить Адиана. Доказать, что она все та же — безупречная, желанная, единственная. Она старалась ради этого. Тратила часы, силы, нервы, чтобы снова стать его солнцем.

И сейчас она с тревогой смотрела на него. В ее глазах плескался страх. Увидит ли он в ней ту самую, единственную? Не исчез ли огонь в его взгляде?

Воздух в комнате стал плотным, заряженным статикой. Я стояла, чувствуя, как напряжение в комнате растет.

Я ждала.

Глава 89

Аннабель замерла в проёме двери.

Её взгляд впился в Адиана, жадный, ищущий, цепляющийся за привычный магнетизм, который месяцами вращал миром мужчин вокруг неё.

Адиан медленно вдохнул. Воздух вошёл в его лёгкие, но выдох не последовал. Его глаза скользнули по сестре, задержались на мгновение, и внутри меня не произошло ровным счётом ничего.

В его глазах была тихая, окончательная пустота. Он не сделал к ней ни шага. Вместо этого его пальцы сомкнулись на моей ладони, костяшки побелели, вдавливаясь в мою кожу.

— Надеюсь, вы уже собрали вещи, мисс Примваль? — его голос прозвучал низко, без привычного бархата. Только отточенная сталь.

Аннабель моргнула. Ресницы дрогнули.

— Вообще-то я… — слова застряли. Впервые её появление не разорвало воздух. Не произвело фурор, не вызвало аплодисменты. Комната осталась неподвижной. Тишина не дрогнула.

— Можете забрать все драгоценности и платья из вашей комнаты в качестве выплаты неустойки за несостоявшийся брак, — добавил Адиан ровно, всё ещё сжимая мою руку.

Взгляд сестры метнулся вниз. На наши сцепленные руки. На то, как большой палец Адиана прижался к моей запястной ямке, чувствуя пульс.

— Вы что… выбираете её? — вопрос вырвался ломким, нервным выдохом.

— Да. Я выбрал её. — Адиан не отвёл глаз от моего лица.

И взгляд его изменился. В нём больше не было той чёрной, бездонной пустоты. Было то, чего я одновременно боялась и хотела. Жадная, чёрная бездна голодного чудовища.

— И нет. Я не пожалею о своём выборе, — прошептал он, поднимая вторую руку и гладя меня по щеке.

Его взгляд остановился на моих губах. Адиан плавно наклонил голову. Этот взгляд был опасней поцелуя. Я физически чувствовала, о чём он думает. Какие мысли сейчас в его голове. И он не скрывал их.

Аннабель выдохнула. Звук получился рваным, болезненным.

Слёзы выступили мгновенно, но это не были отточенные, сияющие капли светской куклы.

Это была растерянность.

Впервые в жизни ей отказали. Впервые она оказалась не центром, а фоном. Плечи её опустились, поза потеряла отточенную грацию, и в этом резком, детском жесте я увидела девочку, которую впервые не пустили за стол, которую впервые отправили ужинать в свою комнату.

Адиан сместился на полшага, его плечо стало стеной между мной и дверью.

— Можете упасть на пол, мисс Примваль, можете бить кулаками по паркету, но выбор сделан. Вы не сможете на него повлиять. — Его голос стал глуше, почти интимным, но не смягчился. — Так что с вашей стороны будет благоразумнее просто уехать.

— Да посмотрите вы на неё! — в Аннабель прорезался визгливый, надтреснутый тон. — Она же моль! Просто тень по сравнению со мной! Я красивее её! В десятки раз! Мама, папа, скажите ему!

— Аннабель! Прекрати так себя вести! Это неприлично! — отец рявкнул так, что эхо утонуло в углах комнаты.

Я узнала эту интонацию. Ту самую, сухую, режущую, которую он обычно берег для моих «оплошностей».

И тут же он перевёл взгляд на меня, добавив совсем другим голосом, от которого меня затошнило.

— Анна, доченька, не обращай внимания на сестру, — произнёс он так мягко, что у меня невольно в горле собрался ком слёз. Я знала, что это фальшь. Знала, чем продиктована такая «отцовская нежность». И впервые я смогла проглотить ком слёз обратно.

— Аннабель! За кого бы ты ни вышла замуж, Анна всё равно будет выше тебя по статусу и титулу, — мать тут же