Жена вместо истинной. Подмена у алтаря - Кристина Юрьевна Юраш

Я стояла у окна, чувствуя, как холодное стекло впивается в ладони, а в груди разворачивается тугая, вибрирующая пружина. Он не убрал руку. Оставил её на моём плече, как якорь, не дающий сорваться с этого берега реальности в привычное болото унижений.

Воздух в комнате сгустился. Адиан выдохнул мне в затылок, и тепло его дыхания обожгло кожу.

— Моей, — произнес он. Негромко. Но от этого слога завибрировали кости в запястьях. — В этом доме. Единственной. Моей.

Мышцы шеи свело судорогой. Я сделала глоток, но воздух прошел сквозь горло, как осколки. В голове звенело, смешивая его голос с отголосками прошлых кошмаров: треснувшее зеркало, удушающий запах ландышей, его ледяное «подделка». Я вжалась плечами, ожидая подвоха. Ожидая, что сейчас он назовет это временной мерой.

— Мне сейчас кажется, что это просто сон, — выдавила я. Пальцы сами потянулись к вискам, растирая кожу, пытаясь стереть наваждение кончиками, побелевшими от напряжения. — Ущипни меня.

Он не усмехнулся. Не стал играть в светскую любезность. Я почувствовала, как его тень накрыла меня вплотную, отсекая утренний свет.

— Могу поцеловать, — его голос прошелся по позвоночнику низким бархатом.

— Не сомневаюсь, — выдохнула я, не отводя взгляда от стекла. Там, за мутной пеленой рассвета, в дымке столицы виднелись острые шпили. Башни Магической Академии. Они казались призрачными, недостижимыми. Но в них бился мой единственный пульс. — Но у меня есть мечта. Я хочу стать магом. Научиться управлять даром. И… я хочу учиться. В Академии.

Тишина. Не та звенящая, что висела между нами в кабинете. Тяжелая, взвешенная. Я слышала, как замедлилось его дыхание. Как ткань его камзола прошуршала, когда он сделал шаг в сторону.

— Я готов нанять тебе лучших учителей, — его слова упали в комнату, как монеты на мрамор. — Пусть учат здесь. Дома.

— Но Академия… — я обернулась, чувствуя, как внутри закипает привычный, колючий страх. — Там система. Там экзамены. Там…

— Там целый класс. Не всем ученикам преподаватели успевают уделять внимание, — перебил он спокойно, без привычной стали, но с той же непоколебимой уверенностью, от которой раньше хотелось бежать. — Здесь будешь ты одна. Со своей библиотекой, которую я пополню, если понадобится. Все внимание при обучении достанется тебе. Ты выберешь предметы, которые тебя интересуют, и мы все обсудим.

Он замолчал, давая словам осесть. Я видела, как напряглись мышцы на его шее, как он борется с чем-то внутри себя, подбирая формулировки, которые не оттолкнут, а удержат.

— Я смогу дать больше, чем даст тебе Академия.

Я посмотрела на него. В его глазах не было насмешки. Не было того холодного расчёта, с которым он когда-то смотрел на меня как на обузу. Там горело что-то темное, горячее, почти пугающее в своей откровенности. Мне стало волнительно. Страшно. Внутри все сжалось, готовое отшатнуться от слишком близкого света.

— Но вряд ли великие чародеи согласятся меня учить, — прошептала я, опуская взгляд на свои руки. Они все еще помнили вес книг, дрожь переплетов, жар, вырывающийся из-под кожи. — Я… я не контролирую это.

— О, — уголок его губ дрогнул.

В этом жесте промелькнуло нечто древнее, хищное, но не жестокое. Скорее, уверенное.

Словно он вдруг почувствовал себя тем, кто держит нити мира.

— Я заставлю лучших магов Империи учить тебя. Поверь мне. Они даже прибегут и встанут в очередь. И да, они не будут тебя жалеть. Они будут строгими. И ставить оценки, которые ты заслужила.

Его ладони легли мне на плечи. Едва коснулись. Но через тонкую ткань сорочки я почувствовала жар, идущий от его кожи, тяжелый, насыщенный. Он сжал пальцы, не больно, но властно, заземляя меня.

— Ты одна. Никакого шума. Лучшие маги учат тебя всему, что знают сами. — Его голос опустился до шепота, вибрирующего прямо в костях. — Никто из студентов не сможет похвастаться теми учителями, которые будут у тебя. Я уверен, что по окончанию обучения ты сможешь обогнать даже преподавателей Академии по уровню знаний и умений. Я не говорю про обычных студентов.

В груди что-то дрогнуло. Картина, которую он рисовал, была пугающе красивой. И пугающе замкнутой.

— Но… но это опасно, — слова вырвались шепотом, сухим и ломким. — Я могу… могу сжечь поместье. Случайно.

— Нам не привыкать уже, — он выдохнул это так легко, что в уголках его глаз мелькнула тень чего-то, похожего на усмешку.

Не насмешки. Скорее, горького признания.

— Мы уже горели. Страшнее не будет. Надо будет позаботиться о сохранности мебели, вызвать магов, чтобы наложили специальные защитные плетения. Пусть тренируются на камне.

Я замерла, чувствуя, как его пальцы медленно, почти невольно, скользят по ключицам, проверяя, не дрожу ли я?

Дрожу. Но не от холода. От осознания. Лучших учителей. Индивидуальный план. Библиотека, которая станет моей территорией. В Академии такого не дадут. Там будут смотреть на меня как на жену герцога.

Будут сравнивать. Шептаться за спинами. Ставить оценки, исходя из титула, а не из знаний. Академия была символом свободы. Но здесь… здесь он предлагал не клетку. Он предлагал крепость.

— Тебя никто ни с кем не будет сравнивать, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось моего виска, пахнущее сандалом и морозным утренним воздухом. — Тебе будет так проще.

— Ты ведь знаешь, где у меня болит, — выдохнула я, закрывая глаза. Слова «лучшие учителя» висели в воздухе, тяжелые, как меч.

— Знаю, — его голос стал глуше, ближе. — Поэтому я не отпущу тебя в Академию. Я не хочу, чтобы тебе, как моей жене, ставили оценки за красивые глаза и титул. Не хочу, чтобы ты была лучшей во всем исключительно потому, что ты герцогиня. Я хочу, чтобы ты получила настоящие знания.

Я подняла на него взгляд. В его зрачках отражался огонь камина и что-то ещё — темное, собственническое, но прикрытое тонкой вуалью заботы.

— А может, ты просто не хочешь меня никуда отпускать? — спросила я. Голос прозвучал ровно, но внутри все натянулось, как струна перед разрывом.

Он не отвел глаз. Не попытался увернуться.

— И это тоже, — признал он. Просто. Без попыток смягчить удар. — Но не первостепенно.

— Ты пытаешься запереть меня в свою клетку? — я сделала шаг назад, но его руки не отпустили плечи.

Они просто скользнули ниже, к локтям, удерживая, но не давя.

— Нет,