Ставь на единорога - Наталья Сергеевна Филимонова

– Да почему нейтрализовало! – почти взвыл уже следователь, вскакивая с места. Его помощник, неслышно подойдя, протянул стакан с водой. Следователь, взглянув на стакан, поморщился, отмахнулся и снова плюхнулся на свой стул.

– У вас проблемы с памятью? – с нежной акульей улыбкой поинтересовалась кэри Сориш. – О, не волнуйтесь так, я могу порекомендовать вам отличное зелье для улучшения когнитивных функций… так о чем это я? Ах да. Ваши проблемы с памятью. Как я уже говорила, любое зелье – это жидкая среда. В жидкой среде тареллит теряет свои свойства. Значит, с зельем он не контактировал. И я вижу только одну возможность, чтобы он нагревался одновременно с зельем: если тареллит, причем заранее смешанный с активатором, еще до начала опыта был помещен под лабораторную нагревательную пластину. Не сомневаюсь, что если внимательно рассмотреть найденные вашими людьми улики, они подтвердят эту версию. Очевидно, что случайно такое произойти никак не могло. И очевидно, что у кэри Морриш, как и у ее лаборанта, не было ни единого мотива так поступить, подвергая опасности самих себя. Перед нами несомненная диверсия.

– Да кому и зачем это нужно?! – снова вспылил следователь.

– Вам виднее, – пожала плечами кэри Сориш. – Это же ваша работа – выяснять такие вещи, не так ли?

Я снова поневоле злорадно улыбнулась. Не иначе эту женщину послало мне само небо! В целом – все те же самые выводы могла сделать и я сама, вот только мои слова не имели бы веса. Или декан Вуйчик – но он почему-то не захотел. Или, в целом, кто угодно с достаточной подготовкой в области алхимии. Но когда все это озвучивает в качестве эксперта алхимик с мировым именем, отмахнуться уже не получится – это поставит под сомнение компетентность уже следственной группы.

– Могу дать вам небольшую подсказку, – все так же снисходительно продолжила преподавательница алхимии. – Очевидно, злоумышленник – это кто-то, имеющий доступ к университетским хранилищам и даже, вероятно, возможность взять оттуда что-то без записи. А еще кто-то, обладающий достаточными знаниями в специфических областях алхимии. Необязательно именно алхимик, просто человек с законченным академическим образованием. В то же время это должен быть человек, у которого есть возможность появиться в корпусе теоретической магии, не вызывая ни у кого вопросов. Все вместе неизбежно указывает на кого-то из сотрудников и даже преподавателей университета.

– И возникает вопрос, отчего декан теоретического факультета кэр Вуйчик столь настойчиво пытался представить все как небрежность или некомпетентность кэри Морриш, – влез мой адвокат.

Я кивнула одновременно ему и своим мыслям, пристально глядя в глаза следователю и с интересом наблюдая, как на его лбу выступают мелкие капельки пота.

– И второй вопрос, – добавила уже я, – отчего вы, кэр следователь, приняли эту версию как несомненную еще до всяких проверок… и почему ваши эксперты не сделали тех же вполне очевидных выводов, что и кэри Сориш? Что это – небрежность… или некомпетентность? – я будто в задумчивости чуть наклонила голову. – А может быть…

Побагровевший следователь резко хлопнул ладонью по столу, одновременно дернув шейный платок у горла.

– Дополнительная экспертиза будет проведена с участием независимых специалистов, – каркнул он, и я снова удовлетворенно кивнула. – Полагаю, после этого мы сможем официально исключить кэри Морриш из числа подозреваемых.

Алхимичка и мой адвокат хмыкнули одновременно. В самом деле – еще бы он сказал что-то другое!

В конце концов, не прозвучавшее, но подразумеваемое предположение, повисшее в воздухе, наверняка придет в голову не только мне. У такого небрежного расследования действительно могут быть только две причины. Или ведущий его следователь стремился избавиться от дела побыстрее – и попросту закрыл глаза на нестыковки. Или закрыть глаза его кто-то убедительно попросил. Едва ли это мог быть кто-то сильный и высокопоставленный, кто мог бы дать ему безусловную защиту – иначе он сейчас так не нервничал бы.

Во всяком случае, замять дело, свалив все на меня, теперь точно не выйдет. А мне и в самом деле любопытно, кому настолько помешала я… или моя работа. Особенно если учесть, что сейчас, в этом времени, это всего лишь диссертационное исследование одной из многочисленных соискательниц ученого звания.

Глава 19

День в самом деле выходил насыщенным – впрочем, это было ясно еще накануне.

Контактами почтовых шкатулок мы с Дорином Сабо обменялись сразу, так что предупредила я его с самого утра, и у входа в Королевскую городскую лечебницу мы с ним появились одновременно.

– Ясного дня, кэри Морриш, – хмуро кивнул мне мастер. – Не понимаю, почему они отправили сообщение вам, а не мне. В конце концов, речь идет о моей сестре.

Я неопределенно пожала плечами и отвела взгляд. Потому что это я оплатила обследование Агнешки, настояла на проведении совершенно определенных анализов и… да, попросила сообщать обо всем именно мне. Возможно, это немного цинично, когда речь идет о здоровье маленькой девочки, но мне важно, чтобы Дорин Сабо не забывал, благодаря кому это здоровье будет спасено. Слишком многое поставлено на кон.

В кабинет лечащего целителя Агнешки нас провели незамедлительно.

Медикус оказался высоким худощавым мужчиной. Как у всех в лечебнице, на его плечи была накинута белая мантия, а на голове красовалась белая же шапочка.

– Ясного дня, кэр, кэри, – он чуть привстал и хмуро кивнул на стулья для посетителей. – К сожалению, у меня для вас не самые лучшие новости. С другой стороны, мы успели вовремя, так что все еще может обойтись без серьезных последствий… вот, прошу вас, ознакомьтесь.

Он протянул бумаги с заключением, но Дорин выхватил их прежде, чем я успела даже пошевелиться. Впрочем, мне бы и в голову не пришло осуждать его за это – мужчина действительно беспокоился за свою сестренку.

К тому же я примерно предполагала, что может быть в заключении медикусов.

Здоровье девочки внешне только-только начало ухудшаться – но на самом деле оно было подорвано много лет назад, когда она получила отравление на фабрике, где работали ее родители.

В первой жизни я специально читала и запоминала все, что было в открытом доступе по делу этой фабрики – как делали это на протяжение многих поколений все представители моей семьи в случае подобных происшествий со множеством жертв. Состав, который