Ставь на единорога - Наталья Сергеевна Филимонова

В этот момент Белому Ветру наконец надоело происходящее, он резко мотнул мордой, стряхивая с себя студента, а потом… прицельно плюнул в него гогглами!

Совершенно, кстати, неповрежденными на вид.

– Что ж, – Ратко, мгновенно оправившись, отряхнулся и протер линзы полой сюртука, – их, наверное, уже не восстановить…

– Хм… – я своих гогглов так и не сняла, так что смотрела по-прежнему в магическом спектре. И то, что я видела, оказалось неожиданно. – Я бы сказала, скорее наоборот… кажется, больше они не будут разряжаться так быстро.

– Что вы имеете в виду?

– Не верю, что сейчас это скажу, – я покачала головой, – но, кажется, лошадь починила ваши гогглы.

Это казалось невероятным, но магический контур артефакта теперь действительно был цел и невредим. И даже, по-моему, куда более стабилен, чем у большинства дешевых гогглов.

– Хм… – Ратко натянул артефакт на голову, посмотрел сквозь линзы и шумно выдохнул. – Невероятно…

– Судя по тому, что я вижу… похоже, этот конь стабилизирует магию, – предположила я.

– Не только он, – юноша покусал губы, – Саэра, похоже, тоже почувствовала дисбаланс, поэтому тянулась так настойчиво. А еще… в сохранившися легендах о единорогах их рога, кости, кровь и шерсть из грив часто назывались в качестве одного из ценнейших алхимических ингредиентов. Теперь мы можем сделать вывод, для чего эти ингредиенты были предназначены. Может быть, потому единороги и вымерли – их просто истребили ради бесценных рогов.

– Вполне возможно, – я кивнула. – Что ж… надеюсь, вам удастся вернуть их.

– Теперь точно удастся, – уверенно кивнул Ратко, погладив Саэру по морде.

19.4

До деканата я в конце концов добралась только к вечеру. И оказалось, что декана Вуйчика уже нет на месте. В его временном кабинете за вторым столом обреталась только кэри Нилецки – его бессменная секретарша на протяжение последних нескольких десятков лет. По крайней мере, сколько я себя помню, кэри Нилецки всегда сидела в деканате на страже, помнила по фамилиям не только всех преподавателей, но и всех студентов факультета, точно знала, у кого когда отпуск и где какая бумажка лежит в ее бездонных шкафах для документов.

– Я бы хотела сменить научного руководителя, – я перешла к делу сразу после приветствия, и кэри Нилецки изумленно вздернула брови.

– Вы серьезно? Черепаху не меняют прямо в воздухе, знаете ли.

– К сожалению, у нас с кэром Вуйчиком возникло некоторое… недопонимание.

Интересно, можно ли назвать недопониманием попытку подставить собственную подопечную? В любом случае, называть вещи своими именами никогда не считалось хорошим тоном.

– Говоря откровенно, я не думаю, что кто-то из преподавателей факультета будет рад взять вас под свое крыло… в данный момент, – со значением сообщила кэри Нилецки.

Я вздохнула. Да, в этом я даже не сомневалась. Наверняка декан Вуйчик вполне успешно настроил против меня большинство своих подчиненных. А даже если и нет – кому нужны проблемы с деканом?

Жаль, что моим научным руководителем не может быть кто-то с другого факультета.

– И должна сказать, что даже если вам удастся найти кого-то, кто согласится взять на себя научное руководство, на вашем месте я бы привела в порядок план исследования и прочие материалы. Это кэр Вуйчик видел их в изначальном виде, а для кого-то иного, боюсь, разобраться в этой мешанине будет непросто.

– Мешанине? – я нахмурилась. – Что случилось с моими бумагами?

– С ними случился криворукий студент, а затем не менее криворукие следователи. Ну, вы же понимаете, что декан Вуйчик передавал ваш план работ в следственное управление. Они вернули, но…

– Погодите, а что за студент?

– О, – кэри Нилецки досадливо дернула плечом, – этот ужасный юноша. Штрафник. Его направили на отработку за драку. На первом курсе, вообразите себе! Как какого-то… боевика! Драчливые теоретики – это как будто мир перевернулся солнцем вниз, не меньше. Так мало того – он ведь должен был помочь мне с классификацией документов, а он, напротив, принялся путать бумаги, что-то терять, а что-то и вовсе испортил. Ваша папка особенно пострадала от его усердия. Я отправила этого юношу помогать на кухне. Так и сказала декану Вуйчику – можете сколько угодно выгораживать наших студентов, но если юноша-теоретик ведет себя, как безмозглый боевик, пусть и картофель чистит, как боевик!

Первокурсник-штрафник… в моей голове щелкнуло. Драка. Попытка занять место моего лаборанта.

– Юношу звали Томаш Вежецкий, не так ли? – уточнила я.

Кажется, напрасно я тогда решила, что его целью было именно занять место в моей лаборатории… та самая папка, что исчезла и снова появилась в деканате в первой жизни. Кто-то ведь ее туда принес… и я, кажется, точно знаю теперь, кто именно. В этой жизни я не оставляла папку без присмотра – и за ней пришлось охотиться в деканате.

Вопрос только в том, откуда Томаш мог знать о важности моего исследования. Даже если он прирожденный стратег – ему должно было не хватать вводных.

Глава 20

– Не вяжется! – я с досадой скомкала лист бумаги, на котором в последние полчаса бездумно рисовала что-то абстрактное – просто чтобы занять руки, пока в мыслях напряженно пытаюсь выстроить хоть какую-то логичную схему.

Новая лаборатория, которую мне выделили на факультете алхимии, оказалась оборудована даже лучше, чем прежняя, на факультете теормага. И мое диссертационное исследование продвигалось вперед огромными шагами – но, говоря откровенно, не столько моими стараниями, сколько силами моих бесценных помощников – Ратко Милича и Дорина Сабо. Оба проводили со мной столько времени, что я иногда начинала задумываться, когда один из них успевает учиться и заниматься собственным исследованием, а другой – работать.

Расследование “фабричного” дела тоже шло полным ходом – как и следствие по делу о взрыве в лаборатории факультета теормага. Главу той самой фабрики уже взяли под стражу, а ее бывших сотрудников поместили в лечебницу. А для меня это означало еще и то, что Дорин Сабо теперь ни за что не станет помогать моим противникам – кем бы они ни были.

Меня, в свою очередь, полностью восстановили в преподавательской должности. А вот декан Вуйчик меня заметно избегал – что было не слишком удобно, учитывая, что он все еще мой научный