Попала! Ошибка истинного - Мария Минц

Он подошёл ближе. Слишком близко. Краска немедленно бросилась мне в лицо, а ноги сами приросли к полу.

Иштван провёл пальцем по моей щеке, и всё возмущение одним махом выдуло из груди. Я только прерывисто вздохнула.

– Именно поэтому, – веско сказал он, – ты сейчас едва стоишь на ногах!

Он был стопроцентно прав, но я упрямо помотала головой.

– Я выдержу!

– Нет.

Одно слово. Жёсткое. Безапелляционное.

Я уже открыла рот, чтобы возразить – и не успела.

Пальцы Иштвана скользнули по моему лицу выше и властно коснулись моего виска.

И мир поплыл.

– Ты… что… – только успела выдохнуть я.

– Спи, – мягко, но безаппеляционно приказал он.

Темнота накрыла меня мгновенно. Всё, что я успела ощутить – сильные руки Иштвана, подхватившие моё безвольное тело.

***

Я проснулась от тишины. Глубокой. Такой, в которой наконец нет ни криков, ни боли, ни стресса.

Только покой.

Медленно открыла глаза.

Потолок. Знакомый. И кабинет.

Тот самый диван, на котором я лежала.

Я моргнула и села. Потянулась.

Тело было… удивительно лёгким! Отдохнувшим. Словно меня заново собрали по кусочкам.

– Очнулась?

Я повернула голову.

Иштван сидел за столом и, сложив ладони перед собой домиком, наблюдал за мной.

Спокойный. Собранный. Словно ничего не произошло.

– Сколько я спала? – хрипло спросила я. От меня не укрылось, что в окно били рассветные лучи солнца, то есть, уже наступило утро нового дня. Вот только какого по счёту, интересно?

– Всего лишь остаток дня и ночь! – спокойно отозвался Иштван, – я использовал заклинание, которое помогло тебе полноценно восстановить силы. Нас с тобой ждёт много всего интересного.

С этими словами он потянулся куда-то вбок, открыл ящик и достал небольшую шкатулку. Она была тёмной, явно старинной, с тонкой серебряной вязью по краям.

Сердце у меня сжалось, а внутри всё затрепетало от невероятного волнения.

Иштван встал, подошёл ко мне и торжественно подал мне руку. Я мигом поняла, что к чему, приняла её и поднялась с дивана. Лихорадочно поправила волосы, чтобы не выглядеть совсем уж растрёпкой в такой ответственный момент.

– Василиса Громова, – произнёс Иштван негромко, но отчётливо, чеканя каждое слово, – на основании завещания Беньямина Секкереша я передаю тебе артефакт, известный как Глаз Неба.

Я не сразу решилась взять её. Пальцы ходили ходуном, но я всё-таки заставила себя собраться с духом.

Шкатулка оказалась неожиданно тяжёлой и холодной, как будто вместе с завещанием там хранили ещё и пару брикетов мороженого, фиг его знает, зачем.

Меня охватил совершенно неуместный нервный смех и, судорожно давя идиотское хихиканье, я медленно подняла крышку.

Внутри, на тёмной подкладке, лежал он.

Глаз Неба. Небольшой ярко-синий прозрачный камень на тонкой серебряной цепочке, внутри которого плавал пульсирующий свет.

Я замерла.

– Не бойся, – верно угадав мои эмоции, сказал Иштван, – я рядом.

– Я не знаю, как им пользоваться, – жалобно протянула я и тут же рассердилась на себя. И чего я веду себя, как последняя трусиха?

Иштван сделал шаг ближе. Внутри меня заполыхал огонь.

– Очень осторожно, – пояснил Алдериан. – Этот артефакт не подчиняется приказам. Он откликается на то, что для тебя действительно важно.

Он кивнул на камень.

– Ты должна держать его в руке и сосредоточиться на человеке, которого ищешь.

Сердце болезненно сжалось.

Мама…

– Не просто представить, – добавил Иштван. – А почувствовать её. Вспомнить какие-то действительно важные для тебя моменты.

Я кивнула. И тут же заметила ещё кое-что. Под с камнем лежал сложенный лист с круглой печатью.

– А это ещё что такое? – удивилась я, – Инструкция к Глазу?

Иштван коротко посмотрел на него и усмехнулся.

– Почти. Это письмо от Беньямина Секкереша.

Я чуть не задохнулась. Сердце билось всё быстрее.

– В нём, – добавил Иштван, – Беньямин объясняет, как познакомился с Тамарой Громовой. Ты можешь прочитать его сейчас или отложить на потом. Что решишь?

Глава 63

Я ответила, не раздумывая.

– Сейчас!

– Не сомневался, что ты так скажешь, – усмехнулся Иштван и вложил мне в руку письмо. Накрыл мою ладонь своей так, чтобы мои пальцы сжали шероховатую поверхность конверта.

Я не выдержала и немедленно сорвала печать. Развернула пожелтевший от времени лист и принялась лихорадочно читать.

Почерк Беньямина Секкереша был строгим и чётким.

…уже через пару строк я перестала дышать. Слова будто пронзали сознание, как острые клинки.

«Если ты читаешь это письмо, Василиса, значит, ты сумела пройти все испытания, достойные твоей матери…»

Я замерла. Сердце взбудораженно подпрыгнуло.

…достойные её?

Судорожно сглотнула и продолжила чтение.

«Тамара Громова не была обычным магом. В годы моей юности она служила Королевским боевым магом Баллашьярда…»

Мир качнулся. Я медленно опустилась обратно на диван, не отрывая взгляда от строки.

Королевским боевым магом. Моя мама.

Нет, для меня это не было таким уж сильным откровением. Помнится, Феликс мне об этом сказал первым. Но только уж больно не вязался образ мамы – такой, как я её запомнила из детства – с таким пафосным и боевым титулом!

Перед моим глазами всплыла её улыбка. Тёплая. Спокойная. Родная.

А тут вот такое!

«…я обязан ей жизнью. Когда я оказался в плену у тёмных колдунов Грейердамского Ковена, она одна прорвалась через их защиту и вытащила меня. Я до сих пор не понимаю, как ей это удалось…»

У меня перехватило дыхание. Картины сами собой нарисовались в голове.

Кровь. Огонь. Заклинания. Одинокая мамина фигура против целой толпы тёмных колдунов – по типу Феликса и его приспешников.

Ох, не зря говорят, что дочери обычно повторяют судьбу матерей, не зря…

Но она выстояла и победила.

Мама.

Моя мама.

Я медленно провела ладонью по лицу.

А значит, победю… в смысле. побежу… тьфу ты, одержу победу и я. Просто потому, что по-другому и быть не может.

– Обалдеть… – пробормотала я себе под нос.

Одно дело – услышать эдакое о своей маме от какого-то стрёмного мутного чувака, который ещё и с тёмным богом якшался.

И совсем другое – прочитать подтверждение тому собственными глазами! И не просто подтверждение, а такое, чтобы исходило от человека, который был в самой гуще событий.

Которого она, к тому же, и спасла!

Я снова уткнулась в