Попала! Ошибка истинного - Мария Минц

– Пожалуйста… проснись… – прошептала я, гладя маму по щеке. Слёзы сами катились по щекам, смешиваясь с дождём из боли и страха.

Я сжала пальцы мамы крепче, словно держась за последнюю нить, которая связывала меня с реальностью. Сердце билось так громко, что, казалось, слышно было его даже сквозь шум Изнанки.

И вдруг что-то всплыло в памяти. Несмело, но настойчиво, отозвавшись секундным уколом в висках.

Древнее заклинание духовного отклика. Из программы последнего курса.

Я знала, что оно сложное, истощающее, что требует полной отдачи, но другого пути не было.

Глубоко вздохнула, чувствуя, как усталость тяжёлым камнем наваливается на меня. Каждая мышца горела, каждая клетка кричала о том, что я не могу, что я слишком измучена. Но внутри всё равно затеплилась крохотная искорка надежды, и я всем руками ухватилась за неёг.

– Я… прошу… – прошептала я. – Пусть твой дух откликнется… пробуди её…

Собрав последние силы, подняла руки. Ладони загорелись холодным светом. Прошептала слова заклинания, будто взывая к самой Изнанке:

– Пожалуйста, услышь! Пробудись… откликнись… Лé-та-ра… Ва́ньор. Летара Ваньор!

И тут же почувствовала сопротивление – пустота, будто сама тьма хотела меня поглотить. Сердце неистово скакало, дыхание сбилось.

Но я держалась. Я должна была выстоять. Если не я, то больше некому вытащить маму…

В голове безумным калейдоскопом замелькали все заклинания, все обряды, что я выучила в Академии. Одно за другим, одно за другим, без конца.

Из тьмы вдруг выплыло ехидное лицо Феликса. Меня передёрнуло от отвращения, а его черты, словно издеваясь, перетекли в изображение Гоножа.

Сухо клацнули сухие деревяшки.

Кончики пальцев заледенели. Я чувствовала, как из меня утекает жизнь, но продолжила упрямо твердить:

– Летара Ваньор! Летара Ваньор! Летара Ваньор…

Пусть утекает. Плевать! Если это поможет маме, то я готова!

И вдруг… лёгкое подрагивание.

Мама дернулась. Сначала слабое движение плеч, потом пальцы, на которых я держалась, слегка сжались.

Её грудь приподнялась и опустилась. Раз. Потом ещё один.

Я услышала вздох!

– Мама… – выдохнула я, не веря глазам. – Ты живая…

И мама медленно открыла глаза. В них был страх, растерянность… и жизнь!

Сердце сжалось от облегчения. Слёзы хлынули рекой. И хотя силы уже почти не осталось, я кинулась к маме на шею.

И в этот миг мир будто вспыхнул яркими красками, несмотря на холод Изнанки.

Глаза мамы медленно раскрылись. Сначала пустые, растерянные, словно она оказалась где-то между сном и реальностью. Из её губ вырвались тихие, бессвязные звуки – непонятные слова, будто какой-то древний язык Изнанки.

– “…Шаран… ломире… Вейял…” – пробормотала она.

Что это за язык? Неужели она забыла родной?!

И вдруг меня пронзила ледяная стрела ужаса. А вдруг она забыла не только язык, но и кто она сама?

Вдруг она забыла меня?

– Мама! Это я! – мой голос сорвался на всхлип, – Твоя дочь… я… Василиса! Твоя… дочка! Ты помнишь меня? Ты понимаешь меня?!

Мама моргнула. Приподнялась. Стиснула мои руки, взгляд её был растерянным и настороженным.

Она нахмурилась, внимательно всмотревшись в меня, словно пытаясь сложить воедино воспоминания о маленькой девочке, которая была совсем другой, и эту девушку, стоящую перед ней сейчас.

– Ты… – начала она тихо, слова путались, – Но Василиса осталась там… Ты… это… как?

Внутри всё запело.

Мама меня поняла! Мама откликнулась!

Но на смену ликованию тут же пришёл приступ паники.

А что, если у неё отшибло память? Я же не знаю, что с ней произошло! Вдруг она никогда не узнает меня?

Надо как-то достучаться до неё. Хоть что-то, но она обязана помнить!

Я судорожно зарылась в воспоминания, ища наиболее яркие, из раннего детства, когда она ещё была со мной.

– Мама… – запинаясь, выдавила я, – Помнишь, как я пряталась под твоим столом, потому что боялась темноты, а ты приносила мне свечку и рассказывала сказку про Звёздного коня? – я резко улыбнулась сквозь слёзы, – А помнишь, как я несколько раз уразлила весь чай на ковёр, а ты не ругала меня, а только смеялась? Помнишь, ты подарила мне ложку с весёлым медвежонком под зонтом? Помнишь, помнишь?

Бормоча всё это, я стискивала мамины пальцы и лихорадочно всматривалась в её глаза, ища там хотя бы искру узнавания...

Глава 66

И вдруг… что-то изменилось.

Взгляд мамы – всё ещё растерянный, мутный – словно зацепился за мои слова. За одну из этих глупых, тёплых, детских историй. За меня.

Вдруг её зрачки расширились, и она растерянно моргнула. Раз. Другой. И в следующую секунду в её глазах будто вспыхнул свет.

– …Василиса? – хрипло выдохнула она, – Это и правда ты?

Меня будто ударило током. На глазах набухли слёзы и горячими-горячими ручейками потекли по щекам.

– Да! – вырвалось у меня вместе со всхлипом. – Да, мама, это я!

Она резко вдохнула, как человек, резко вынырнувший из глубины. Сжала мои руки ещё сильнее, до боли. Словно испугалась, что я сейчас исчезну.

– Нет… – прошептала мама, качая головой и не отрывая от меня взгляда. – Нет, это невозможно… Ты… ты не могла… Я же… я запретила тебе даже думать об этом… Нет. Это всё видение! Мне всё снится!

В её голосе прозвучал страх, но, в то же время, и надежда. Она прищурилась, будто пытаясь отыскать подвох то ли в моих словах, то ли в моём облике.

Я прекрасно понимала её чувства. Более того, я их разделяла! За столько лет нашей разлуки я успела привыкнуть к тому, что мама где-то далеко, что она как будто бы уехала в очень-очень долгую командировку. Её возвращение маячит где-то на горизонте, но его просто надо дождаться.

А тут бац! И мама вернулась. И меня переполняло чувство, которому я не могла пока дать название. Радость? Слишком тускло. Ликование? Ошеломление? Растерянность? Пожалуй, всё вместе.

Я кашлянула.

– Запретила, – дрожащим голосом подтвердила я, – но я не смогла с этим смириться. Я пообещала себе, что найду тебя, и нашла!

Мама глубоко вздохнула и покачала головой. Было видно, что ей не понравилось моё непослушание, но только заострять внимание на нём она сейчас не хочет.

– А здесь ты как оказалась? – прошептала мама. – Как меня нашла? Это же… ты знаешь, что это за место?

Я судорожно втянула воздух и затараторила, пытаясь говорить