Попала! Ошибка истинного - Мария Минц

что у меня от недосыпа начались галлюцинации. И сначала я так и объяснила это себе! Кроме меня, больше никто этих закорючек не видел, так что я просто решила, что надо бы сделать перерыв. Я встала и пошла налить себе кофе.

По моей спине пробежали мурашки. Я почувствовала, что мама подобралась к чему-то очень важному в своём рассказе.

– А потом… – мама замолчала, и я увидела, как её пальцы сжались, – пространство словно треснуло. Прямо передо мной. Как стекло. Тонкая трещина, которой по всем законам физики не должно было быть!

Я прерывисто вздохнула. Я словно очутилась там, в узкой офисной комнате, рядом с мамой. Вместе с ней уставилась на трещину в воздухе.

– И я дотронулась до неё, – прошептала мама. У меня словно весь воздух из лёгких выбило.

– Мама! – вырвалось у меня.

Она бросила на меня короткий взгляд.

– Да! И что, осудишь меня? – с вызовом спросила она, – Знаешь, сколько раз я потом казнила себя за то, какая же я была дура!

Я нервно усмехнулась и примиряюще положила ей ладонь на локоть. Потому что… ну, да. Будь на её месте, я бы тоже полезла трогать ту трещину. Хорошо, если бы ещё голову туда не просунула!

Мама улыбнулась мне и погладила мою руку.

– И в следующий момент меня просто выдернуло, – вздохнула она, – Без предупреждения. Раз – и всё.

Она подняла взгляд и посмотрела вперёд, куда-то сквозь сад.

– Я оказалась здесь, – глухо сказала она, – не прямо в этом саду, а в Баллашьярде.

Я сглотнула. Сердце стучало где-то в горле.

– Сначала я даже не поняла, что произошло. Думала – сон. Галлюцинация от того же недосыпа. Что я вот-вот приду в себя и вернусь к работе и отчётам. – мама тихо выдохнула. – А потом на меня напали.

Я аж подпрыгнула. Такого поворота я совсем не ожидала!

– Чего?! Кто?!

– Не важно, – отмахнулась она. – Важно то, что в тот момент я впервые поняла: это не сон. И если я сейчас не начну действовать – я умру!

Я слушала, не дыша.

– Первые годы… – размеренно продолжила мама, – это был страх. Постоянный. Я не понимала, где я, как здесь всё устроено, что можно делать, а что нельзя. Магия… она была везде. И далеко не всегда дружелюбная.

Я невольно вспомнила Изнанку. Холод. Тени. Тварей.

Поёжилась.

– Я пряталась. Училась наблюдать. Запоминать. – Мама слабо усмехнулась. – Знаешь, не зря я всё-таки стала бухгатлером. Это мне очень пригодилось. Вместо того, чтобы паниковать, я быстро взяла себя в руки и принялась искать закономерности. В потоках магии. В странных и непонятных существах. В реакциях людей на меня.

– Ты сама? – прошептала я.

Она кивнула.

– Сначала – да. Какое-то время пришлось побыть отшельницей, пока я более менее не освоилась. Потом мне стали попадаться люди, которые мне помогли. – пауза. – Однако не всем из них стоило доверять.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. По этой фразе стало понятно, что маме пришлось хлебнуть немало горя и набить кучу шишек прежде, чем она смогла закрепиться в Баллашьярде.

– Но один из встреченных мной научил меня выживать, – добавила она ещё тише, и голос её дрогнул. – Не из доброты. Скорее, из интереса. Я была для него чем-то, вроде эксперимента.

Я стиснула пальцы.

– Он показал мне основы. Как чувствовать магию. Как направлять её. Как не сгореть изнутри.

– Кто это был? – жадно спросила я и тут же осеклась, – Извини… если не хочешь, то не отвечай. Может, его уже и нет с нами.

– Отчего же, я уверена, что он в полном порядке! Таких, как он, просто так не сломить, – вдруг хохотнула мама, и лицо её прояснилось, – Одо Хаард, может, слышала о нём?

– Конечно! – подскочила я, – Магистр Хаард! Он был одним из тех, кто вёл моё финальное испытание в Академии!

У меня голова пошла кругом. Ну ничего себе! Я даже и подумать не могла, что магистр Хаард знал маму!

– Ого, – с уважением протянула мама, – я всегда знала, что он далеко пойдёт…

И умолкла, поджав губы.

– В отличие от тебя, мне не довелось учиться в Академии, – вздохнула она. – Я постигала магию на практике. Через ошибки, травмы и собственный страх.

Я опустила взгляд на свои руки. Вспомнила свои занятия, экзамены, ошибки…

И вдруг поняла, насколько у меня всё было мягче! Да по сравнению с тем, через что прошла мама, у меня вообще был детсадовский уровень сложности!

Ну, если не считать Гоножа, конечно.

Я покосилась на маму. Её лицо раскраснелось от воспоминаний, и на нём было отрешённое выражение. Похоже, она полностью погрузилась в воспоминания.

Нет, рассказ о Гоноже подождёт, строго сказала я самой себе. Сейчас не время.

– Постепенно я стала сильнее, – продолжила мама. – Начала понимать этот мир с его законами, опасностями и возможностями.

– А какая у тебя магия? – спросила я и, не удержавшись, похвасталась, – У меня – духовная!

– Ты ж моя девочка, – одобрительно потрепала меня по голове мама, – а у меня – магия воздуха. Мне всегда лучше всего давались заклинания именно воздушной стихии.

Она замолчала. Я не выдержала и задала главный вопрос:

– А вернуться? Ты пыталась?

Её губы сжались в тонкую линию.

– Конечно же! – коротко ответила она. – Снова и снова. Я искала любые способы. Любые артефакты. Моё сердце рвалось на части, когда я представляла тебя там, в нашем мире, одну-одинёшеньку. Мою крохотную испуганную девочку, которая не понимает, куда я подевалась…

Сердце болезненно сжалось.

– И…?

Она покачала головой.

– Баллашьярд не отпускает просто так. Особенно тех, кто уже стал его частью.

Я почувствовала, как внутри поднялся холод.

– Со временем я поняла: чем сильнее я становлюсь здесь, тем меньше у меня шансов вернуться туда, – мрачно припечатала мама, – в ту пору я познакомилась с Секкерешем. Мы стали хорошими приятелями и часто выручали друг друга.

Я резко отвела взгляд, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами.

– Поэтому ты… – голос дрогнул, – поэтому ты написала ту записку?

– Да, – тихо сказала мама. – Я не хотела, чтобы ты повторила мою