Попала! Ошибка истинного - Мария Минц

– Ты здесь… – прошептала я и осеклась, не узнав собственного голоса. Он был непривычно хриплым и чужим, словно я неделю без остановки ела мороженое и запивала его исключительно ледяной водой.

Иштван коротко кивнул. Без лишних слов.

Но его рука, горячая и сильная, уже нашла мою и сжала. От его прикосновения по коже электрическими разрядами так и брызнули мурашки.

Я еле-еле улыбнулась и слабо сжала его пальцы. Только сейчас осознала, как сильно меня трясло всё это время.

– Всё хорошо, – тихо сказал он, и я тут же безоговорочно поверила ему.

Где-то сбоку мелькнуло движение. Я вздрогнула от неожиданности и резко повернула голову. За что и поплатилась: мир качнулся и закружился, а сердце захолонуло, словно я сорвалась с огромной высоты.

Но мне было всё равно на эти ощущения, потому что я увидела маму!

– Это не сон… – выдавила я. Горло сдавило от волнения и сильнейшего ощущения нереальности происходящего.

Она лежала на соседней кровати, бледная, ослабленная, но живая и настоящая! Её грудь медленно поднималась и опускалась.

Я даже не заметила, как на глаза навернулись слёзы. Я попыталась приподняться, но Иштван мягко, но настойчиво придержал меня за плечо.

– Не сейчас, Василиса, – упреждающе сказал он, – ты ещё слишком слаба. Я прекрасно понимаю твои эмоции, но подожди хотя бы немного, чтобы прийти в себя!

Я упрямо мотнула головой.

– Пожалуйста, Иштван! – горячо зашептала я. Будь у меня силы, я бы закричала во всю глотку, но сейчас могла только еле-еле шептать, – Пожалуйста! Я, считай, всю жизнь не видела маму! Больше ждать нет никаких сил. Дай мне хотя бы прикоснуться к ней!

Иштван замер, испытующе вглядываясь в меня. Потом его пальцы разжались, и он отступил.

Я с огромным трудом села, игнорируя протестующее тело, и протянула руку. Пальцы дрожали, но я дотянулась через проход и коснулась маминой ладони.

Холодной.

Но уже не ледяной!

Мама не проснулась. Однако её пальцы едва заметно шевельнулись в ответ. Я судорожно вдохнула и всхлипнула.

– Она здесь… она снова со мной… – прошептала, сама не понимая, кому это говорю.

Иштван ничего не ответил, но его рука всё ещё оставалась в моей. И этого было достаточно.

Я сползла на спину, выдохнула и закрыла глаза, позволив усталости накрыть меня с головой.

Теперь – можно.

Теперь мы вместе. Вместе…

***

Три дня спустя

Сад Академии встретил меня тишиной.

Той самой – хрупкой, которая приходит после бури. Когда всё уже, вроде бы, закончилось, но на горизонте ворчит отползающая гроза.

Я сидела на узкой каменной скамье под раскидистым деревом. Сквозь листву пробивался мягкий свет, ложился пятнами на камень и мои руки. Где-то рядом тихо журчала вода.

Я ждала маму. После того, как нас наконец-то отпустили из больничной палаты, мы, не сговариваясь, предложили друг другу посидеть где-нибудь в тихом уголочке и наконец-то нормально пообщаться. Как мама с дочкой.

Мама…

Я сглотнула нервный комок. Сердце замирало и падало каждую секунду, словно я боялась, что она не придёт, что всё произошедшее – просто мираж, сон, обман…

Глубоко вздохнула, строго велев себе успокоиться. Посмотрела по сторонам.

Здесь было спокойно. И это было непривычно. Слишком уж я привыкла к самым разным потрясениям за прошедшее время…

Я услышала шаги и подняла голову. Широкая улыбка сама собой разползлась по лицу.

Мама!

Она остановилась в паре шагов от меня. Словно на мгновение растерялась. Несмело улыбнулась в ответ, а потом всё же подошла и села рядом.

Между нами повисла тишина. Не тяжёлая, но какая-то странная.

Как будто мы обе не знали, с какой стороны подступиться друг к другу. Это было невыносимо!

Я нервно сцепила пальцы.

– Ты… – начала я и тут же запнулась.

Мама понимающе усмехнулась.

– Давай я начну? – попросила она, – Ты выросла, Василиса!

Это прозвучало так буднично, но, в то же время, так тепло, что я фыркнула от облегчения, не сдержавшись.

– А ты изменилась, – честно ответила я, и в тот же миг почувствовала, как лопнула туго натянутая между нами струна.

Она бросила на меня короткий взгляд и ехидно прищурилась:

– Да что ты говоришь! В худшую сторону?

– Скажешь тоже, – хмыкнула я, – в сильную! Очень. Ты совсем не такая, какой я тебя запомнила.

Мама подняла глаза к небу. На её лице появилось выражение полной безмятежности.

– Надо думать, – негромко сказала она, – в Баллашьярде я была вынуждена стать такой.

– Кстати, об этом, – осторожно сказала я, – а как ты всё-таки оказалась здесь? И почему оставила мне ту записку, где велела никогда тебя не разыскивать и сюда не соваться?

Мамино лицо стало жёстче, а на её лбу пролегли глубокие складки.

– Ну что ж, – вздохнула она, – приготовься к длинному рассказу…

Глава 69

Мама на секунду замолчала, собираясь с мыслями. Я затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент.

– Это случилось… глупо, – тихо начала она. – Настолько глупо, что я до сих пор иногда думаю: а если бы я тогда просто опоздала на работу на пять минут…

Я невольно улыбнулась. Это звучало так привычно, так по-земному. Словно я на мгновение заглянула в крохотную щель в завесе, отделяющей нас с мамой от нашего мира.

– Ты тогда была совсем маленькая, – продолжила она, и в её голосе мелькнуло что-то мягкое, но едва ли не болезненное. – Пять лет. Я отвела тебя в садик, поцеловала… ты упрямилась, не хотела отпускать мою руку…

Я резко вдохнула. Этого я не помнила. Но почему-то внутри стало больно, словно в открытую рану ткнули острой иглой.

– Я пошла на работу. Обычный день. Бумаги, отчёты, цифры. Всё как всегда. – мама горько усмехнулась. – И вдруг мне на глаза попалась ошибка. В документах. Странная. Нелогичная. Цифры не сходились.

– И что в этом было такого странного? – удивилась я, – Разве это не обычное дело?

– В том-то и загвоздка, что нет! – хлопнула себя ладонью по коленям мама, – Среди столбцов привычных цифр вдруг вклинились какие-то незнакомые мне. Они были больше похожи на инопланетные закорючки!

Я нахмурилась, подалась ближе.

– Я начала проверять, – продолжила мама, и голос её стал ниже. Она явно волновалась, вспомнив тот случай, – подумала, что перегрелась, сидя у батареи, или