Сквозь предательство к тебе - Аврора Ланская

Когда я спустилась по деревянной лестнице на первый этаж, у меня перехватило дыхание.

Огромная гостиная нашего шале преобразилась. Основной свет был погашен. Пространство освещалось лишь десятками, сотнями толстых восковых свечей, расставленных повсюду. В камине весело трещали березовые поленья, отбрасывая на стены танцующие золотые блики.

В воздухе витал потрясающий аромат хвои, воска и запеченной рыбы.

Посреди комнаты стоял накрытый белоснежной скатертью стол. Хрустальные бокалы, серебряные приборы, идеальная сервировка.

А возле стола стоял он.

Максим.

На нем была белоснежная рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, и темные брюки. Никаких строгих пиджаков и галстуков, но даже в таком слегка небрежном виде он выглядел невероятно, сногсшибательно красиво.

Его серые глаза потемнели, как только он увидел меня. В них вспыхнул такой откровенный, горячий огонь, что мои щеки моментально вспыхнули.

Он шагнул мне навстречу.

— Ты… — его голос дрогнул, стал непривычно хриплым. — Ты просто невероятная, Оксанка.

— А ты устроил тут настоящую сказку, — я улыбнулась, вкладывая свою ладонь в его руку. — Что за повод? Мы празднуем мой первый месяц без капельниц?

— Мы празднуем жизнь, — просто ответил он, поднося мою руку к губам. — Идем.

Он галантно отодвинул для меня стул.

Я села, оглядывая стол. Максим, как всегда, продумал всё до мелочей. Никакого тяжелого мяса или алкоголя, которые мне были категорически запрещены. На столе стояла изысканно приготовленная форель на пару, запеченные овощи, легкие салаты и графин с каким-то ягодным морсом, который выглядел как дорогое вино.

— Ты сам всё это приготовил? — удивленно спросила я.

— Пришлось вспомнить холостяцкие навыки, — усмехнулся Максим, садясь напротив меня. — Не хотел пускать в дом посторонних. Сегодня здесь только ты и я.

Мы начали ужинать.

Рыба таяла во рту, но, если честно, я почти не чувствовала вкуса еды. Я была опьянена атмосферой, этим приглушенным светом и тем, как он на меня смотрел.

Он не сводил с меня глаз. В его взгляде читалась такая нежность, что у меня сжималось сердце.

— Знаешь, — тихо сказала я, откладывая вилку. — Мне иногда всё еще страшно просыпаться по утрам.

Максим нахмурился, отставляя свой бокал.

— Почему? Шов болит?

— Нет, со швом всё отлично, — я покачала головой, грустно улыбнувшись. — Мне страшно, что я открою глаза, а это окажется бредом. Что я всё еще лежу там, на асфальте под дождем, или умираю в реанимации.

Лицо Максима дрогнуло. Желваки на скулах напряглись.

— Это не бред, Оксан. Ты здесь. Ты со мной.

— Я знаю. Но… оглядываясь назад, я просто не понимаю, как мы вообще через всё это прошли.

Я посмотрела на танцующее пламя камина. Воспоминания нахлынули тяжелой, но уже не убивающей волной.

— Пять лет я думала, что тебя нет. Пять долгих, пустых лет. Я жила с Артемом, убеждая себя, что это нормально. Я позволяла вытирать об себя ноги. Я пахала сутками, чтобы заглушить тоску по тебе.

Я перевела взгляд на Максима.

— А потом… диагноз. Предательство. Настя в моем халате. Тот дождь. Я думала, что это конец. Я действительно была готова умереть, Макс. Я сдалась.

Максим шумно выдохнул. Он встал из-за стола, подошел ко мне, опустился на одно колено прямо на мягкий ковер и взял мои руки в свои.

— Я никогда не прощу себе того, что оставил тебя тогда, — его голос звучал глухо, пропитанный застарелой, выстраданной виной. — Каждый день, каждую гребаную секунду я жалел о том, что решил сыграть в благородство и инсценировал свою смерть. Я думал, что защищаю тебя. А на деле — оставил тебя на растерзание стервятникам.

Он прижался лбом к моим коленям.

— Когда мои люди доложили мне, что Артем выставил тебя за дверь… когда я узнал про опухоль… Я чуть не сошел с ума, Оксана. Я летел в тот двор, не разбирая дороги. Я хотел разорвать его на куски прямо там.

— Ты спас меня, — я мягко зарылась пальцами в его темные волосы, поглаживая. — Ты вытащил меня с того света. Дважды.

Максим поднял голову. В его серых глазах блестели слезы.

— Ты умерла на том операционном столе, — прошептал он, и меня пробила дрожь от того, сколько боли было в этих словах. — Твое сердце остановилось. Когда я смотрел на ровную линию на мониторе, я умер вместе с тобой.

— Но ты заставил меня вернуться.

— Потому что без тебя мне незачем было здесь оставаться, — твердо ответил он.

Он поднялся с колен, но не вернулся на свое место. Он потянул меня за руку.

— Встань, пожалуйста.

Я послушно поднялась. Мое шелковое платье тихо зашуршало, скользнув по ногам.

Мы стояли в полумраке гостиной, освещаемые только камином и свечами. Воздух между нами стал таким плотным, что его можно было резать ножом.

Максим смотрел на меня так пронзительно, что мое сердце забилось где-то у самого горла.

— Мы прошли через ад, Оксанка, — тихо, чеканя каждое слово, произнес он. — Мы сгорели в нем дотла. Та наивная девочка с подстанции скорой помощи и тот самоуверенный хирург, какими мы были раньше… они остались в прошлой жизни.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от его лица.

— Их больше нет, — согласилась я.

— Зато есть мы, — Максим сжал мои ладони. — Ты стала невероятно сильной. Ты выстояла там, где сломался бы любой мужик. А я… я понял, что вся моя империя, все мои деньги и связи не стоят и ломаного гроша, если я не могу обнять тебя перед сном.

Он вдруг сунул руку в карман брюк.

Мое сердце пропустило удар.

Максим сделал шаг назад и снова опустился на одно колено. Но теперь в его руке была маленькая, обитая черным бархатом коробочка.

Он открыл ее.

В свете пламени камина ярко, ослепительно сверкнул камень. Это был потрясающей красоты бриллиант, ограненный в форме капли, на изящном кольце из белого золота.

Я прижала руки к губам, задыхаясь от нахлынувших