Сквозь предательство к тебе - Аврора Ланская

люди демонтировали оборудование и сожгли всё, что могло оставить след. А та резервная операционная… она тоже будет уничтожена на днях. Мне больше не нужна нелегальная медицина.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я возвращаюсь в легальный бизнес, Оксана. У меня есть эта клиника, — он обвел глазами роскошную палату. — Она оформлена на подставных лиц, но завтра мои юристы переведут все активы на мое настоящее имя. Я снова хирург. Я снова человек. И я хочу, чтобы ты стала полноправной хозяйкой всего, что у меня есть.

От его слов у меня закружилась голова.

Всё это казалось сном. Невероятной, красивой сказкой, написанной после того, как мы прошли через все круги ада.

Я, обычный фельдшер скорой помощи. Женщина, которую предали муж и родная сестра. Женщина, которой сказали, что она сгниет от рака.

Сейчас я сидела на коленях у самого влиятельного, самого сильного и самого любящего мужчины на свете. И он бросал к моим ногам весь мир.

— Макс… — я провела дрожащими пальцами по его щеке, чувствуя жесткую щетину. — Ты понимаешь, что ты сделал? Ты не просто вернул себе имя. Ты вернул мне жизнь. Если бы не ты… я бы умерла там. На бордюре. В луже грязи.

Лицо Максима мгновенно потемнело.

Воспоминание о том дне до сих пор отзывалось в нем дикой, неконтролируемой яростью. Его руки на моей талии сжались так сильно, что мне стало больно.

— Не смей даже думать об этом, — глухо прорычал он. — Никто больше никогда не посмеет вытереть об тебя ноги. Я выжгу каленым железом любую мразь, которая хотя бы посмотрит в твою сторону без уважения.

— Артем… — имя сорвалось с моих губ само собой.

Оно больше не вызывало боли. Оно вызывало только глухое раздражение, словно я вспоминала о мерзком, скользком насекомом.

Максим хищно оскалился.

— О, не беспокойся о моем дорогом братце, — его голос стал ледяным, пропитанным абсолютным презрением. — Он сейчас на дне. И он будет стучать в это дно снизу еще очень долго.

— Что с ним?

— Я же говорил тебе, — Максим пожал плечами, словно речь шла о вывозе мусора. — Он в СИЗО. Его инвестор, Вадим, сдал его с потрохами, чтобы спасти свою шкуру. На Артема повесили все махинации с налогами, отмывание денег и мошенничество. А та квартира, из-за которой он пытался оставить тебя на улице…

— Ее забрали?

— Вчера был суд. Банк наложил взыскание на всё его имущество. Квартира уходит с молотка в счет погашения долгов. Твоя мать вылетела оттуда, как пробка из бутылки.

Я слушала это, и внутри меня разливалось чувство глубочайшего, тотального удовлетворения.

Справедливость.

Она действительно существует. Просто иногда ей нужно помочь. И у моей справедливости были серые, стальные глаза и сильные руки хирурга.

— Я видела ее сегодня, — тихо сказала я.

Максим напрягся. Его взгляд стал острым, как скальпель.

— Кого?

— Мать, — я вздохнула, откидываясь на его плечо. — Она пришла сюда. Устроила скандал на проходной. Охрана ее пропустила по моему приказу.

— Зачем ты это сделала? — в голосе Максима зазвучало неприкрытое недовольство. — Она не должна была трепать тебе нервы. Я убью начальника охраны.

— Не надо никого убивать, — я слабо улыбнулась и погладила его по груди, успокаивая. — Мне нужно было это сделать, Макс. Мне нужно было поставить точку.

— И что она хотела? — он презрительно скривил губы. — Денег?

— Бинго, — я коротко рассмеялась. Горько и холодно. — Она ползала передо мной на коленях. Та самая женщина, которая называла меня бракованной. Она просила, чтобы я уговорила тебя оплатить долги Артема и спасти их квартиру. Плакала. Давила на жалость. Говорила про Настю, про Даньку.

Максим замер, внимательно глядя на меня.

— И что ты сделала?

Я посмотрела ему прямо в глаза. Мой взгляд был абсолютно спокойным, лишенным малейших колебаний.

— Я сказала охране вышвырнуть ее вон. И приказала больше никогда не пускать ни ее, ни Настю на порог. Ни в клинику, ни в мою жизнь.

В глазах Максима вспыхнуло такое восхищение, что я почувствовала себя настоящей королевой.

Он наклонился и страстно, жадно поцеловал меня в губы. В этом поцелуе было признание. Он понял, что я больше не жертва. Что я сломала свои старые цепи.

— Моя девочка, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Моя королева. Ты сделала всё правильно. Они для нас умерли. Их больше не существует.

Я кивнула, прижимаясь к нему.

Да. Их больше нет.

Моя семья, которая пила мою кровь десять лет, осталась на обочине жизни. Настя, которая думала, что поймала удачу за хвост, теперь, видимо, собирает бутылки или работает уборщицей. Артем, строивший из себя успешного бизнесмена, сидит на тюремных нарах и трясется от страха перед кредиторами.

Бумеранг ударил их так сильно, что от них осталось только мокрое место.

А я…

Я жива.

Я сижу на коленях у мужчины, который ради меня перевернул этот мир вверх дном.

— Что мы будем делать дальше? — тихо спросила я, зарываясь пальцами в его темные, густые волосы на затылке.

Максим улыбнулся. Его улыбка была теплой, искренней, лишенной всякой жесткости. Той самой улыбкой, в которую я влюбилась много лет назад.

— Дальше? — он поцеловал мою ладонь. — Дальше мы будем жить, Оксанка. Нагло, счастливо, ни на кого не оглядываясь. Как только Игорь даст добро на перелет, мы уедем.

— Куда?

— Я купил дом, — просто ответил он, словно говорил о покупке пакета молока. — На берегу океана. В месте, где круглый год лето, белый песок и нет никого, кроме нас. Мы поедем туда. Ты будешь восстанавливаться. Будешь дышать морским воздухом. А я…

Он замолчал, его взгляд стал невероятно глубоким, почти обжигающим.

— А я буду каждый день доказывать тебе, что ты сделала правильный выбор, оставшись со мной. И мы попробуем еще раз.

Мое сердце пропустило удар.

— Попробуем… что? — прошептала я, заранее зная ответ, но боясь поверить.