Убей любимых - Л. Э. Харпер

– Возможно, я и сейчас не понимаю, – бормочет он. Я тоже не понимаю, однако далекий тревожный звон уже звучит у меня в подсознании. – Знаю только, что чувствую… – Его свободная рука скребет подбородок, и я осознаю, что он волнуется. Вален, всегда трезво мыслящий и собранный, с трудом подыскивает слова. – Чувствую себя иначе, чем прежде. Иначе, чем с Кайлой.

Мой мозг вопит, пытаясь предостеречь меня от опасности. Как будто я – тот трезвый друг на вечеринке, которого заранее назначили водителем, чтобы предупредить возможную беду. Вален одурманен, и я обязана остановить его прежде, чем он скажет что-нибудь непоправимое.

– Разумеется, иначе, – соглашаюсь я. – Ведь я не она.

– Знаю. – Голос Валена надламывается. – Ты… ты больше, чем она. То, как ты любишь этот мир и как понимаешь тьму, которую я всегда был вынужден прятать. То, как ты говоришь о науке, и нюхаешь книги, и выдаешь гениальные идеи.

У меня открывается рот. В моих легких не хватает воздуха, чтобы спорить и уводить его с пути, ведущего к катастрофе. Я ненавижу его за эти отвратительно чудесные слова.

– Хотел бы я знать твое настоящее имя. – Он убирает прядь волос с моего лица. – Потому что мне кажется, что это всегда была ты.

От этого у меня в груди что-то обрывается.

– Ты любишь Кайлу, – горячо говорю я.

– Да. – Он сглатывает. – Но с тобой я… как будто дома. Я смотрю в твои глаза – и узнаю тебя. Твоя душа была сплетена с ее телом столько, сколько я ее знаю. И душу, а не тело я лю…

– Стой. – Слово звучит громко и грубо, полное не по адресу направленной резкости. – Ты все не так понимаешь.

В глазах у него мелькает неуверенность.

– Разве ты не чувствуешь того же, что и Кайла?

Что обжигает мне горло – скорбь или стыд?

– Все сложно. – Мы сидим в мучительном молчании, пока я выстраиваю объяснение, которого никогда не произносила вслух, даже на Земле. – Одно дело, чтó я чувствую. И, если быть честной, чувствую я то же самое. – Грудь у меня вздымается от подавляемых эмоций. – Но я не могу дать тебе то, в чем ты нуждаешься. Я… не такая, как Кайла.

Внутри у меня все корчится от неловкости. Я не хочу этого разговора. Я не без причин избегала его годами. Десятилетиями.

– Это связано с… Нет, не так. М-м, это… это о сексуальных предпочтениях.

Вален наклоняет голову. Несмотря на характер того, что мы обсуждаем, я чувствую, что далеко вышла за собственные рамки.

Всегда говорят: пиши о том, что знаешь. Но об этом я не знаю ничего.

– У вас с Кайлой были… телесные, сексуальные взаимоотношения. – Ох, это определенно стыд терзает мне горло и грудь. – Вы оба хотели… оба нуждались в этом. А я… – Не увлекайся словами. Скажи правду и заканчивай с этим. – Мне это не нужно.

Маска соскользнула с него, он стал прозрачным. Его уязвимость разбивает мне сердце, но и вызывает досаду. Вален понимает квантово-магическую запутанность, а такое осознать не способен.

– Но ты сейчас сказала…

– Я знаю, что сказала. Это правда. Вот почему все настолько сложно. Ты привлекаешь меня романтически, но не сексуально. Я могу чувствовать любовь так же глубоко и полно, как и все. Но не выражаю ее физически, как остальные.

Я словно извиняюсь. Я словно всю жизнь только и делаю, что извиняюсь за себя. Мы с ним из разных миров. Никогда это не было так очевидно, как теперь.

– Я понял, – говорит он чуть погодя.

– Точно? – спрашиваю я резче, чем собиралась. – Я хочу, чтобы с этим все было ясно. Это ее ты любишь, а не меня.

Он не двигается. Мы близко, но теперь нас разделяет гора невысказанных слов. К моменту, когда он наконец раскрывает рот, я уверена: что бы он ни собирался сказать, я не хочу это слышать.

Почему ты такая?

Потому что с тобой что-то случилось?

Ты не думала попробовать?

Может, ты просто не знаешь, что теряешь?

Такие невежественные заявления уничтожат его в моих глазах.

– Дурацкий разговор. Ты ведь понимаешь? – Я заговариваю первой, не оставляя ему шанса, извлекаю руки из тряпичных оков и отстраняюсь. – Даже если бы нашлась какая-то диковинная вселенная, в которой все могло бы сложиться, мы не в ней. Если я останусь на Солере, моя душа умрет. Так что просто забудь все это к черту.

Вален медленно убирает руки. Поднимается, разглаживая куртку. Его маска снова на месте. Даже глаза не выдают ни намека на чувства.

– Если тебе так угодно, – говорит он ровным голосом.

– Да, мне так угодно. – Ложь раздирает горло. Ненавижу. Все ненавижу. Ненавижу Валена, и это поражает меня… пока я не снимаю верхние слои с этого нежданного, резкого ощущения и не обнажаю истину.

Истину, которую всегда знала.

Я ненавижу себя.

И мое презрение к себе, моя неспособность принять себя, или простить себя, или хоть как-то смириться с тем, что я просто такая, умножают ненависть тысячекратно. Я молча сгораю, крутя в голове миллион ядовитых мыслей и не умея выразить ни одной из них.

– Мы потратили много времени на восстановление, – мягко говорит Вален. – Скажу всем собираться, и продолжим путь.

Когда он возвращается в основную пещеру, напряжение в моем теле гаснет. Несмотря на то, что я недавно столкнулась с Лордом Теней, эта стычка была более опустошающей и болезненной.

Почему я так люто себя ненавижу? Нет ничего неправильного в том, чтобы не хотеть секса. И, если начистоту, из-за того, что я действительно так чувствую и не хочу секса, другая жизнь мне и не нужна.

Однако почему-то горько быть именно мной, непосредственно этим человеком. Этой жалкой, злобной развалиной, отталкивающей людей, чтобы наказать их, чтобы наказать себя.

Ты их недостойна.

Меня преследует голос Залора. Я сжимаю голову руками, горблюсь и крепко зажмуриваю глаза. С моих губ срываются всхлипы, пока я качаюсь взад-вперед, пытаясь прогнать его слова из сознания.

Ты не заслуживаешь ничего.

Я открываю рот, готовая закричать – от ярости, от горя, – но не успеваю, потому что по пещерам разносится другой выкрик:

– На нас напали!

Глава 24

Вывернувшись из слоев курток, я вываливаюсь из своего грота. В большой пещере Ашер заталкивает наши вещи в походные сумки. Фир'тал завис под сводами извилистого тоннеля и настойчиво ухает.

– Надо убираться отсюда, – говорит Ашер, перекидывая сумки через плечо и жестом поторапливая меня. – Сейчас.

Я