Убей любимых - Л. Э. Харпер

Обогнув каменный выступ, мы выходим из пещеры в мир инопланетной красоты. У меня захватывает дух. Перед нами расстилаются безбрежные ледяные ущелья. Повсюду высятся снежные столбы, похожие на застывшие смерчи. Наша пещера угнездилась на утесе, смотрящем на север, – я понимаю это по тому, что солнце опускается за огромный горный хребет, тянущийся вдоль выпуклого бока планеты. В бледном рассеянном свете видны завитки полярного сияния Солеры.

На мгновение я забываю обо всем – о Валене, о погибающей душе, о том, что мы и трех секунд не можем прожить без нового бедствия, – и пропадаю, созерцая потрясающий вид. Пучки нежно-зеленого, голубого и пурпурного света колеблются, создавая мерцающие узоры и плавно перетекая друг в друга.

Оглушительный удар молнии поблизости чуть не доводит меня до инфаркта. Я резко оборачиваюсь и замечаю Валена, Цендриона и Рексу в нескольких метрах от меня, у края пропасти. Шагая по рыхлому снегу, я присоединяюсь к ним на скалистом уступе. Поднимаюсь на цыпочки и выглядываю из-за Рексы.

Сердце пропускает удар. На юге в вышине тянутся по небу, будто паутина трещин по оконному стеклу, смоляные нити. Тьма просачивается и в небеса, и в землю. Настолько глубокая, что не остается ни следа от того, что она поглощает: снега, ледревесные леса и сам воздух – все исчезает, соприкоснувшись с тенью.

Вален снова заклинает, целясь в черное щупальце, ползущее по южному склону нашей небольшой горы. Вольтомагия никак не действует на неумолимо подбирающийся мрак. Пустота глотает сине-белую молнию так же, как и все остальное.

– Я помню много ужасов, сотворенных Залором, – говорит Ашер, – но никогда не видел ничего подобного.

– Его тактика могла измениться, – предполагает Цендрион. – Возможно, теперь, подозревая о наших намерениях, он решил использовать такие кошмарные силы, прибегать к которым прежде в этой войне не хотел.

Часть меня знала, что грядет нечто подобное. Очередное столкновение с Великим Злом – очевидная кульминация, но теперь, зная о том, что я питала Залора силой на расстоянии многих миров, я боюсь, что его не остановить. Какой бы опытной ни была наша разношерстная команда, надежда, любовь и боевой дух – не то оружие, что способно сразить Лорда Теней.

Следующим атакует Фир'тал. Зависнув рядом с Рексой, он раскрывает клюв и выплевывает сияющую струю огня. Тень отказывается рассеиваться – более того, пламя феникса чернеет, как только пересекает границу надвигающейся пустоты.

Рекса пригибается, готовясь призвать морфомагию. Я касаюсь ее руки и качаю головой.

– Раз нельзя ее одолеть, нужно убегать, – говорю я.

Тебе от меня не скрыться.

Я отбиваюсь от голоса Залора и отворачиваюсь от пустоты.

Тебе от меня не сбежать.

Цендрион приседает. Я впиваюсь пальцами в его крыловой сустав и пытаюсь втянуть себя на его ногу. Руки пронзает болью и сводит судорогой. Охнув, я обрушиваюсь на него.

Внезапно рядом оказывается Вален. Подхватывает меня, будто ничего не случилось, будто не было только что между нами разбивающей сердце ссоры, и втаскивает на спину дракону. Я слишком замерзла, чтобы возражать.

Напрягая мышцы, Цендрион срывается с утеса. Вален крепко держит меня, пока дракон совершает первые тяжелые взмахи крыльями, набирая высоту. Спрашивает:

– Как, тьма подери, Залор это сделал?

– Его силе нет равных.

Я смотрю назад и понимаю, что это ошибка. С моего места на скалистом уступе не было видно размаха бедствия. Здесь, в воздухе, я осознаю, что пустота затянула весь горизонт.

Похоже, Залор пошел на крайние меры. Там, где начинается пустота, мир кончается. В этом непроглядном мраке нет ничего… и это ничто пугает меня сильнее, чем когда-либо прежде.

Зачем бороться, если знаешь, что проиграешь?

– Уйди вон из моей головы, – шепчу я сквозь стиснутые зубы.

Рекса, снова ставшая снежной амфитэрой, поднимается на одну высоту с Цендрионом, неся на спине Ашера. Фир'тал скользит по другую сторону от нас. Мы бок о бок спешим на север, пока Фир'тал не издает резкий предупреждающий клич.

Я смотрю на феникса – тот ушел в отвесное пике, устремившись прямо к изломанной ледяной пропасти. Обернувшись посмотреть, от чего он спасается, я вижу, как с небес низвергаются щупальца пустоты. Оценить их местоположение трудно, потому что в их громаде нет ни света, ни теней, передающих глубину, но они, кажется, загибаются, вздымаясь гребнем исполинской волны, готовой вот-вот разбиться.

Разбиться о нас.

– Вниз! – кричу я.

Цендрион складывает крылья и устремляется за Фир'талом. Рекса летит за ним по пятам. Мы с Валеном цепляемся друг за друга. Я бы хотела чувствовать себя лучше в его присутствии. Я бы хотела, больше всего на свете, обратить время вспять, отменить наш разговор в пещере – и стереть реальность, вернувшись в мечту.

Фир'тал впереди ныряет в ущелье. Цендрион врывается следом. Мимо нас проносятся неровные ледяные стены. Ветер воет в сужающемся разломе, вереща у меня в ушах, как баньши, предвещающая мою кончину. Мы огибаем острый излом. В четверти мили от нас путь завершается тупиком из отвесной скалы.

– Слишком тесно, чтобы подняться, – рычит Цендрион, скребя кончиками крыльев по стенам пропасти в попытках взлететь. – Придется заклинать.

Но прежде чем он успевает сплести чары, случается непоправимое.

Пустота заливается в ущелье позади Рексы, черные щупальца плещутся по стенам. Только что она мчалась прямо за нами; в следующий миг – с криком уходит вниз. Цепляется крыльями за снежные наносы на дне разлома, кувыркается и падает плашмя в облаке белой пудры. Ашера сбрасывает с ее спины.

Кто-то визжит. Пронзительный, надрывный вопль бьет по барабанным перепонкам. Я не сразу осознаю, что он исходит от меня. Я теряю ощущение себя. Не могу двигаться, не могу думать. Могу только беспомощно смотреть.

Темное щупальце зацепило хвост Рексы. Там, где ее коснулся мрак, плоть начинает усыхать. Траурное пятно расползается по ее белой шерсти, заражая ее пустотой.

Рекса барахтается в снегу, но ее движения становятся тем слабее, чем дальше пустота взбирается по хвосту. Ашер тяжело поднимается на ноги и выдергивает из чехла нож для резьбы – оружие, бесполезное перед лицом нисходящего забвения.

– Нет!

Я отталкиваюсь от Валена, не замечая мучительной боли в руках. Боком скатываюсь с Цендриона, обрушиваюсь в снег. Падать недалеко, метров пять, снежная крупа смягчает удар. Если тело и начинает болеть сильнее, к этой боли я глуха.

Выбравшись из ямы, я срываю с пояса кинжал единорога. Поднимаюсь на ноги и бросаюсь к Рексе