Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

Ивена увидела это краем зрения и продолжила:

— Вы сказали, что старое соглашение возвращает меня в распоряжение направившего дома. Хорошо. Я здесь. Перед вами. Север больше ничего от меня не требует. Теперь скажите, каким образом это даёт вам право посадить меня на лошадь или в карету против моей воли.

— Никто не собирается тащить тебя силой.

— Тогда вопрос решён.

— Не решён.

— Почему?

Орвен подался вперёд, положив ладони на стол.

— Потому что ты являешься частью дома Ардалей. Твоя личная прихоть не отменяет принадлежности к роду.

— Прихоть.

— Не цепляйся к словам.

Ивена почувствовала, как губы сами складываются в улыбку.

Сколько раз он произносил это?

Не цепляйся.

Не передёргивай.

Не устраивай сцен.

Следи за словами.

Достаточно.

Раньше каждая такая фраза обрезала разговор, как ножом. Теперь они звучали привычными инструментами, которыми отец пытался вернуть старый порядок.

Только Ивена больше не собиралась становиться его частью.

— Я не цепляюсь. Я слушаю.

— Тогда услышь главное. Твоя служба здесь закончена.

— Это я поняла.

— Дом выплатил остаток.

— Поняла.

— Значит, оснований оставаться у Торвальдов нет.

— Я хочу здесь жить.

Орвен прикрыл глаза, собирая терпение.

— Ты говоришь так, словно достаточно захотеть.

— Для взрослого человека иногда достаточно.

— Для человека без имени, семьи и обязательств — возможно.

Ивена почувствовала удар, но удержала лицо.

— Значит, моё имя всё-таки имеет цену только пока я им послушно пользуюсь?

— Я этого не говорил.

— Вы говорите, что я могу решать сама, только если перестану быть Ардаль.

Отец выпрямился.

— Я говорю, что принадлежность к сильному роду даёт не одни преимущества.

— Я их давно оплатила.

В зале стало спокойно.

Орвен посмотрел на неё так, словно она произнесла что-то особенно неблагодарное.

— Семья не товар, чтобы считать уплаченное.

— Тогда перестаньте предъявлять мне счёт.

Где-то у стены кто-то шумно вдохнул.

Ивена не повернула головы.

На Эйдара она тоже старалась не смотреть.

Он находился всего в нескольких шагах, за торцом длинного стола, и с момента её ответа отцу не произнёс ни слова.

Это помогало.

И одновременно делало всё труднее.

Ей хотелось знать, что он думает.

Хотелось увидеть поддержку в его лице.

Хотелось, чтобы он сказал Орвену, что Ивена остаётся.

И именно это желание пугало.

Утром она сама объясняла Эйдару, что не хочет однажды обнаружить своё новое положение подарком мужчины.

Теперь опасалась другого: что свобода окажется настоящей, и никто не возьмёт на себя решение, которое ей страшно принять окончательно.

Дверь зала открылась.

Ровен обернулся первым.

На пороге появился запыхавшийся человек в дорожном плаще. На плечах таял снег, сапоги были покрыты белой крупой. За ним вошёл северный стражник.

— Господин Торвальд.

Эйдар узнал прибывшего.

— С заставы?

— Да. Из казначейской службы. Просили доставить без задержки.

Орвен едва заметно выпрямился.

Ивена поняла раньше, чем курьер достал из внутреннего кармана кожаный пакет.

Подтверждение.

То самое, о котором отец говорил несколько минут назад.

Эйдар принял пакет и передал Ровену.

— Проверяйте.

Орвен сказал:

— Вы уже видели копию.

— Теперь будет оригинал.

— Вы думаете, я привёз поддельные платёжные грамоты?

— Я проверяю все бумаги, которые могут изменить чужую жизнь.

Ивена подняла голову.

Эйдар не смотрел на неё.

Фраза предназначалась Орвену.

Попала в неё.

Ровен сломал северную печать. Вместе с женщиной из хозяйственного совета и казначеем, которого вызвали из соседней комнаты, он просмотрел листы, сверил номера, подписи и суммы.

Прошло несколько минут.

Орвен ждал спокойно.

Он знал результат.

Ивена тоже.

И всё равно, когда Ровен поднялся, она почувствовала, как напряглись плечи.

— Средства приняты северной казной. Гарантии по весенним поставкам подтверждены двумя торговыми домами. Сумма покрывает остаток первоначального ущерба по каравану.

Отец повернулся к Эйдару.

— Теперь вопросов нет?

— По выплате — нет.

— Значит, обязательства Ивены завершены.

— По первоначальному соглашению — да.

Орвен кивнул, словно именно этого ждал.

— Тогда передайте мне документ о прекращении северных требований. Мы уедем утром.

— Вы уедете тогда, когда решите, — сказал Эйдар.

— Разумеется.

Ивена не сразу поняла, что он сказал только об Орвене.

Отец понял.

— Ивена едет со мной.

Эйдар посмотрел на неё.

Не на Орвена.

— Леди Ивена?

Вопрос.

Снова.

Словно нескольких её отказов всё ещё недостаточно, пока он сам не услышит ответ, обращённый непосредственно к нему.

— Я не хочу уезжать.

— Хорошо.

Одно слово.

Орвен рассмеялся без веселья.

— И что дальше? Вы собираетесь удерживать её вопреки соглашению?

— Нет.

— Тогда завтра я заберу дочь.

— Она сказала, что не поедет.

— Она сказала, чего хочет. Я уже объяснил разницу.

Эйдар несколько мгновений смотрел на него.

— Похоже, именно в этом мы с вами не согласны.

Один из членов совета, пожилой мужчина из восточных земель, поднял руку.

— Можно?

Эйдар кивнул.

— Говорите.

Мужчина повернулся к Орвену:

— Я хочу понять положение. Северная служба леди Ивены закончена. Верно?

— Верно, — ответил Ровен.

— Север не имеет права заставлять её остаться.

— Не имеет.

— Южный дом считает, что после этого она обязана подчиняться отцу как незамужняя дочь рода.

Орвен сказал:

— Не «считает». Таковы старые правила домов.

Представитель восточных земель почесал бороду.

— На Юге.

— Ардали остаются Ардалями независимо от того, где находятся.

— А северные правила?

Орвен посмотрел на Эйдара.

— Мне безразлично, как Торвальды распоряжаются своими дочерьми.

Ивена услышала, как Лисель рядом втянула воздух.

Эйдар ответил спокойно:

— Никак.

— Что?

— Взрослые дочери Торвальдов распоряжаются собой сами.

Кто-то в зале усмехнулся.

Орвен не удостоил смех вниманием.

— Очень удобно объявить собственный обычай выше чужого.

— Я этого не объявлял.

— Тогда вы признаёте право моего дома?

— Я признаю, что вы можете требовать от дочери возвращения. И признаю её право ответить вам отказом.

— Это нарушит родовой порядок.

— Ваш.

Ивена заметила, как пальцы отца легли на кожаную папку.

Он всё ещё верил в бумагу.

В обычай.

В имя.

Во всё, кроме её собственного ответа.

Представитель восточных земель посмотрел на Ровена:

— Есть способ убрать сам спор?

Ровен нахмурился.

— Какой?

— Изменить принадлежность дома.

Ивена почувствовала, как по спине прошёл холодок.

Орвен тоже насторожился.

Пожилой советник продолжил:

— Я не знаток южных родовых правил, но старое право драконьих домов