Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

— Завтра утром проверим дорогу. Если снег не усилится, выедем после первого колокола.

Ивена подняла голову.

Он говорил с сопровождавшим.

Не с ней.

Словно её ответ уже известен.

— Я ничего не собирала, — сказала она.

Отец повернулся.

— У тебя два сундука.

— Откуда вы знаете?

— Секретарь сообщил.

Конечно.

Орвен знал даже количество вещей, с которыми она приехала.

— Они не собраны.

— Слуги соберут.

— Я не разрешала.

— Ивена, не превращай каждую мелочь в поле боя.

— Тогда перестаньте начинать сражения на моей территории.

Лисель отвернулась, скрывая улыбку.

Орвен заметил.

— Тебе смешно?

— Немного.

— Прекрасно. Несколько недель на Севере, и обе забыли, как разговаривать с отцом.

Лисель ответила:

— Возможно, впервые учимся.

— Это ты называешь обучением?

— А вы хотели отправить меня замуж за человека, которого я впервые увидела во дворе. Не уверена, что ваши уроки безупречны.

Орвен устало потёр переносицу.

Впервые Ивена заметила, насколько он измотан.

Дорога без карет.

Смена лошадей.

Два дня пути.

Провалившиеся переговоры.

Приказ, оказавшийся в руках Севера.

Дочери, которые перестали слушаться.

На мгновение перед ней снова был отец.

Не глава рода.

Просто мужчина пятидесяти трёх лет, который пытался удержать созданный им мир и не заметил, когда тот начал разрушаться под тяжестью собственных решений.

Ей стало жаль.

Это чувство больше не раздражало.

Жалость не обязывала подчиняться.

Можно любить человека и не отдавать ему свою жизнь.

Лисель доказала это раньше.

Возможно, теперь Ивена начинала понимать сама.

— Вы ели после дороги? — спросила она.

Орвен удивился.

Ивена тоже.

Старая привычка.

Раньше после такого вопроса она бы тут же распорядилась ужином, проверила комнату, убедилась, что у отца есть тёплая вода и свежая одежда.

Сейчас просто спросила.

— Нет, — ответил он после паузы.

— Тогда поешьте.

Орвен смотрел на неё.

— Ты заботишься, поел ли я, и при этом собираешься остаться с людьми, которых наш дом считал врагами.

— Одно другому не мешает.

— Мешает.

— Только если любовь к семье для вас измеряется послушанием.

Он поджал губы.

— Ты всё ещё моя дочь.

— Да.

— Тогда вернись.

Ивена почувствовала боль.

Настоящую.

Потому что часть её всё ещё хотела услышать другую просьбу.

Не «вернись, потому что должна».

А «вернись, потому что мне тебя не хватает».

Отец снова выбрал приказ.

Возможно, иначе просто не умел.

— А если не вернусь, перестану быть дочерью?

Орвен не ответил сразу.

Лисель напряглась.

— Не задавай вопросов, на которые сейчас не хочешь услышать ответ.

Ивена устало улыбнулась.

— Вы всё-таки учитесь.

— Чему?

— Честности.

Он посмотрел на неё тяжело.

— Я могу лишить тебя права представлять дом.

— Вы уже заменили меня Гарреном.

— Могу ограничить доступ к семейным средствам.

— Я ими не пользуюсь.

— Южные земли…

— Ваши.

Он осёкся.

Ивена продолжила:

— Вот в чём проблема. Раньше каждая такая угроза работала бы. Земли. Деньги. Положение. Имя. Я думала, что потеряю жизнь, если потеряю их.

Она посмотрела в открытую дверь.

— Оказалось, жизнь осталась.

Орвен проследил за её взглядом.

— Потому что Торвальд дал тебе другую.

— Нет.

Ивена повернулась к нему.

— Вот этого вы так и не понимаете. Он ничего мне не дал целиком. Рабочих пришлось требовать. Систему — переделывать после ошибок. Грамоту — доказывать перед советом. Даже сегодня он мог одним словом сделать меня своей невестой и закрыть спор. Не сделал.

— Потому что не хочет брать ответственность.

— Потому что не считает меня ответственностью, которую нужно брать.

Орвен поморщился.

— Красивые слова.

— Мне тоже понадобилось время, чтобы увидеть разницу.

Он собрал бумаги.

— Ты увидишь её иначе, когда северная любезность закончится.

— Возможно.

— Когда первые чувства пройдут.

Ивена почувствовала, как лицо теплеет.

— Мы не обсуждаем мои чувства.

— А зря. Именно они сейчас мешают тебе рассуждать.

Лисель нахмурилась.

— Отец.

— Что?

— Если бы Ивене мешали чувства, она согласилась бы стать невестой Эйдара пять минут назад.

Орвен посмотрел на младшую дочь.

— Не помогай.

— Я не помогаю. Просто вы опять выбираете объяснение, в котором сестра не может принять разумное решение сама.

Ивена неожиданно коснулась локтя Лисель.

— Спасибо.

Сестра улыбнулась.

Маленький жест.

Но Орвен увидел его.

Ивена поняла по лицу.

Когда-то сёстры тоже были близки, только связь между ними строилась иначе. Старшая решала. Младшая принимала помощь. Отец мог управлять ими обеими через эту привычку.

Теперь Лисель научилась стоять рядом, не прячась.

А Ивена училась принимать поддержку, не превращая её в обязанность другого человека.

Возможно, именно это Орвен воспринимал как потерю.

Ровен подошёл к столу с готовым документом.

— Решение о прекращении северных обязательств.

Ивена взяла лист.

Прочитала.

Внизу стояли подписи Эйдара, членов совета и казначея.

Её подпись не требовалась.

Она никому ничего не обещала.

Ровен протянул ей второй документ.

— А это копия вашей хозяйственной грамоты с отметкой, что она продолжает действовать независимо от прекращения долга.

Ивена почувствовала, как горло снова сжимается.

— Зачем ещё одна копия?

— Эйдар распорядился подготовить.

— Когда?

Ровен посмотрел в сторону открытой двери.

— До того, как ушёл.

Разумеется.

Он всё предусмотрел.

Кроме её решения.

Ивена провела большим пальцем по краю бумаги.

— Если я уеду?

— Грамота ваша. Назначите управляющего или приостановите работу до собственного возвращения.

— Если не вернусь?

— Тогда через установленный срок совет попросит передать управление. Право на ваши разработки и доля, уже заработанная хозяйством, останутся за вами.

Она подняла глаза.

— То есть даже если я сейчас уеду с отцом…

— Никто не заберёт у вас то, что уже признано вашим.

Орвен устало произнёс:

— Очень щедро.

Ровен посмотрел на него.

— Нет. Это именно тот вопрос, который вчера разбирали два часа. Щедрость здесь ни при чём.

Ивена едва не рассмеялась.

Ровен умел быть особенно язвительным, когда говорил спокойным голосом.

Отец спрятал раздражение.

— Отлично. Значит, северное хозяйство не пострадает от отъезда Ивены.

— Пострадает, — ответил Брант от стены.

Орвен впервые за долгое время посмотрел на него.

— Простите?

— Я говорю, пострадает.

Брант поднялся.

Ровен сразу нахмурился.

— Брант.

— Что? Совет закончен.

— Именно.

— Значит, теперь могу говорить как человек.

Он подошёл ближе.

Седые волосы после ночи всё ещё торчали в разные стороны, на рукаве осталась каменная