Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

— Хорошо.

Сестра сделала шаг.

Вернулась.

Обняла Ивену.

На этот раз без вопроса.

Ивена напряглась только на секунду.

Потом ответила.

Лисель отстранилась первой.

— Я не буду спрашивать, что ты выберешь.

— Спасибо.

— Но если пойдёшь в теплицы, надень шарф. Там холодно.

Ивена посмотрела на неё.

Синий шарф лежал сейчас в её комнате.

Тот самый, который Лисель вернула в день отъезда.

— Обязательно.

— Хорошо.

Сестра ушла.

В зале остались Ровен, писарь и несколько членов совета, собиравших документы.

Ивена ещё несколько минут сидела.

Никто её не торопил.

Потом Ровен подошёл.

— Всё в порядке?

Она рассмеялась.

— Вы выбрали удивительный вопрос.

— Могу спросить проще. Куда пойдёте?

— А вы?

— В кабинет. После двух советов и одной попытки заморозить теплицы у меня накопились бумаги.

— Сочувствую.

— Не верю.

Он собрал папку.

Ивена посмотрела на дверь.

— Ровен.

— Да?

— Вы знали, что Эйдар откажется от помолвки?

— Нет.

— А предполагали?

Ровен задумался.

— Надеялся.

— Почему?

— Потому что иначе мне пришлось бы всю жизнь напоминать ему, что первую женщину, которую он действительно хотел оставить рядом, он получил с помощью той же уловки, за которую презирал Орвена.

У Ивены перехватило дыхание.

— Вы уверены, что он хотел?

Ровен посмотрел на неё с искренним удивлением.

— Ивена.

— Что?

— Иногда вы очень умная женщина.

— А иногда?

— Идите в теплицы.

Он подхватил папку и ушёл, прежде чем она успела придумать ответ. Ивена смотрела ему вслед, потом рассмеялась.

Вот теперь решение стало ещё сложнее. Не потому, что она сомневалась в Эйдаре, — потому что начинала верить.

Она поднялась, сделала шаг к двери. Остановилась.

Отец сказал: до утра.

Эйдар сказал: выбирайте за себя.

А что говорила Ивена?

Пока только «я хочу остаться».

Может быть, этого уже хватало.

Может быть, нет.

Она коснулась хозяйственной грамоты.

Пойти в теплицу сейчас означало бы слишком многое.

Не для Эйдара.

Для неё.

Поэтому Ивена осталась в зале.

Ещё на несколько минут.

Дала себе право не бежать сразу за мужчиной только потому, что боялась потерять момент.

Если он действительно оставил выбор ей, несколько минут ничего не разрушат. Удивительно простая мысль.

Она подошла к окну. Снаружи уже сгущался вечер. На склоне горели теплицы — три длинные полосы света среди снега.

Где-то там Эйдар проверял каналы после ночного мороза, Брант наверняка ругался, Харрен таскал что-нибудь, что мог бы таскать мул. Люди продолжали работать.

Ивена улыбнулась.

Её место не исчезло, пока она стояла здесь. Ей не нужно было бежать, чтобы удержать.

В коридоре снова послышались шаги. Ивена решила, что вернулся Ровен, и обернулась.

Орвен стоял в открытой двери.

Он успел снять дорожные перчатки и отдать плащ слуге, но в комнату, похоже, так и не дошёл.

Ивена вздохнула.

— Что теперь?

Отец посмотрел на бумаги в её руках.

Потом на окно, за которым светились северные теплицы.

В его лице снова появилось знакомое терпение человека, уверенного, что последнее разумное слово всё-таки будет за ним.

Орвен протянул руку.

— Ну же, дочь, — сказал он. — Пора домой.

Глава 11. Я больше не ваша дочь

Глава 11. Я больше не ваша дочь

Ивена смотрела на протянутую руку отца и думала, что раньше непременно взяла бы её.

Не сейчас, после предательства и нескольких недель на Севере. Гораздо раньше — в те годы, когда одного этого жеста хватало, чтобы спор закончился. Орвен протягивал ладонь, Ивена переставала сердиться, принимала его решение и убеждала себя, что глава рода знает больше. Иногда он действительно знал больше. Наверное, поэтому привычка подчиняться прожила так долго.

Сегодня его рука оставалась между ними.

Ивена опустила взгляд на собственную одежду.

На вороте тёмного платья был закреплён небольшой знак дома Ардалей — красный дракон с расправленными крыльями на потемневшем серебре. Не украшение. Подобные знаки носили взрослые представители рода на советах, при заключении договоров и в официальных поездках. Ивена столько лет прикалывала его к одежде, что давно перестала замечать тяжесть металла.

На Север она тоже приехала с ним.

Разумеется.

Тогда ей казалось, что, кроме имени и двух сундуков, ничего другого у неё не осталось.

Она подняла руку к вороту.

Орвен нахмурился.

— Что ты делаешь?

Застёжка поддалась не сразу. Ивена подцепила ногтем тугой крючок, освободила его из ткани и впервые за много лет увидела знак Ардалей не в зеркале, а на собственной ладони.

Маленький дракон.

Слишком лёгкий для вещи, которой оправдывали право распоряжаться целой жизнью.

Она подошла к столу и положила знак рядом с кожаной папкой отца.

Металл негромко стукнул о дерево.

Орвен посмотрел сначала на него, потом на дочь.

— Прекрати.

— Я ещё не начала.

— Ивена, снять знак можно за секунду. Последствия этого жеста ты будешь исправлять годами.

— Возможно.

— Тогда не делай того, о чём пожалеешь утром.

Она провела пальцем по краю хозяйственной грамоты, всё ещё лежавшей у неё в руке.

Утром.

Отец словно назначил рассвет временем, когда к ней должна была вернуться рассудительность. Будто несколько недель самостоятельной жизни являлись временным помутнением, которое можно переждать.

Ивена почувствовала усталость.

Не ту, от которой хотелось спать. С этой она уже почти сроднилась после ночи в теплицах и двух советов.

Она устала объяснять очевидное.

— Вы однажды решили, что мной можно расплатиться. Второго раза не будет.

Орвен отвёл взгляд к знаку.

— Я выплатил долг.

— Именно.

— Полностью.

— Я знаю.

— Север больше ничего от тебя не требует.

— И это тоже знаю.

— Тогда о какой расплате ты говоришь?

Ивена даже не удивилась.

— О той, которую вы собирались устроить сейчас.

— Я хочу вернуть дочь домой.

— Вы хотите вернуть прежний порядок.

— Это одно и то же.

— Для вас.

Орвен сжал губы.

— Ты думаешь, несколько теплиц сделали тебя другим человеком?

— Нет. Они показали, что я всегда была человеком, а не удобной частью дома.

Отец отступил от стола.

— Какая нелепость.

— Правда?

— Я доверил тебе управление половиной земель Ардалей.

— И именно поэтому использовали мою подпись. Потому что она имела вес.

— Мы снова вернулись к старому разговору.

— Он для вас старый. Я за него ещё расплачиваюсь.

Орвен несколько мгновений молчал.

За окном светились оранжереи. В большом зале