Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

пыль. Рядом с Орвеном в дорожном, но дорогом камзоле Брант выглядел совершенно неуместно.

Ивена уже знала, что остановить его невозможно.

— Я сорок лет камень кладу, — сказал он Орвену. — И двадцать с лишним здесь работаю. Ваша дочь приехала и за месяц заставила меня дважды разобрать то, что я уже построил.

Орвен посмотрел на Ивену.

— Это должно убедить меня оставить её?

— Нет. Я ещё не закончил.

Брант повернулся к ней:

— Она спорит. Переделывает. Берёт людей больше, чем дают. Обещает то, чего иногда ещё не знает, как сделать.

— Брант.

— Молчите, госпожа.

В зале кто-то засмеялся.

Ивена возмущённо уставилась на него.

— Вы только что приказали мне молчать?

— Один раз можно. Вы теперь свободная.

Харрен громко кашлянул, скрывая смех.

Брант снова обратился к Орвену:

— Если она уедет, теплицы останутся. Каналы останутся. Люди научились. Мы не пропадём. Но хуже станет.

Простые слова ударили неожиданно сильно.

— Почему? — спросил Орвен.

Брант пожал плечами.

— Потому что хороший человек на своём месте — это не только чертёж.

Он повернулся и пошёл обратно.

По дороге буркнул:

— Всё. Теперь точно молчу.

Ивена почувствовала, что сейчас заплачет.

Не от отцовских слов.

От Бранта.

Это было возмутительно.

Она быстро опустила взгляд на грамоту.

Лисель наклонилась:

— Ты плачешь?

— Нет.

— Ивена.

— Если скажешь хоть слово, отправлю тебя укладывать камни.

— Я уже носила полотна ночью.

— Значит, умеешь.

Лисель тихо рассмеялась.

Ивена тоже.

Орвен наблюдал за ними.

Она не могла понять выражение его лица.

Возможно, впервые отец увидел жизнь, которая возникла здесь без него.

Не только Эйдара.

Это было бы проще.

Можно было бы решить, что дочь увлёк мужчина.

Но вокруг стояли Ровен.

Брант.

Харрен.

Люди из поселений.

Члены совета, которые два дня подряд слушали Ивену, спорили с ней и признавали её права.

Три теплицы на склоне.

Работа.

Место.

Орвен не мог свести всё к одному роману.

Хотя, скорее всего, ещё попытается.

— Значит, вы все хотите, чтобы она осталась, — произнёс он.

Брант уже открыл рот.

Ровен успел ткнуть его локтем.

Ответил вместо него:

— Это не наше решение.

Ивена посмотрела на Ровена.

Он чуть улыбнулся.

Эйдар ушёл.

Но его принцип остался в комнате.

Никто не собирался голосовать за её будущее.

Никто не стал просить.

Даже люди, которым станет хуже без неё.

Странное уважение.

Непривычное.

Ивена сжала грамоту.

Отец закрыл папку.

— Хорошо.

Она насторожилась.

Орвен редко произносил это слово, когда действительно соглашался.

— Что хорошо?

— Я не собираюсь продолжать спор перед всем Севером.

— А где собираетесь?

— Нигде.

Ивена не поверила.

Отец посмотрел на членов совета.

— Благодарю за… обстоятельное разбирательство.

Брант пробормотал:

— Вот это было трудно.

Ровен толкнул его сильнее.

Орвен сделал вид, что не услышал.

— Я хочу поесть и отдохнуть после дороги. Утром мы с дочерьми уедем.

Лисель выдохнула:

— Опять.

— Ты обещала остаться только до окончания разбирательства.

— Оно не окончено. Есть Терен. Есть ваш приказ.

— Я уже дал объяснения.

— Совет ещё не вынес решение по саботажу.

Орвен посмотрел на Ровена.

Тот подтвердил:

— Завтра.

— Хорошо. После решения.

Лисель сказала:

— А потом я сама решу.

Отец долго смотрел на неё.

— Разумеется.

Ответ прозвучал подозрительно легко.

Лисель тоже не поверила.

Ивена знала эту отцовскую манеру.

Когда прямой приказ переставал работать, Орвен умел ждать.

Поговорить наедине.

Напомнить о последствиях.

Переставить доводы.

Найти чувство вины.

В течение многих лет этот способ работал с Ивеной безотказно.

Сегодня она впервые знала его заранее.

— Я не буду обсуждать свой отъезд с вами наедине, — сказала она.

Отец нахмурился.

— Что?

— Если собираетесь убеждать меня вечером, не тратьте время.

— Я собирался поговорить с дочерью.

— Говорите сейчас.

— При всём зале?

Ивена оглянулась.

Люди уже начинали расходиться.

— Или при Лисель.

— Ты мне не доверяешь.

Вопрос всё-таки задел.

Потому что когда-то ответ был противоположным.

Ивена доверяла отцу больше, чем себе.

— В вопросах моей жизни — больше нет.

Орвен побледнел.

Она сразу пожалела о жестокости формулировки.

Не взяла назад.

Он заслуживал правду.

И она тоже.

— Понятно.

Одно короткое слово.

Отец повернулся к сопровождавшему.

— Покажите мне комнату.

Ровен вызвал слугу.

Орвен сделал несколько шагов.

Ивена смотрела ему вслед.

У самой двери он остановился.

На секунду ей показалось, что он уйдёт.

Но отец повернулся.

— Сколько времени тебе нужно?

— Для чего?

— Прийти в себя.

Ивена почувствовала усталое раздражение.

— Я уже в себе.

— Ты пережила тяжёлую ночь. Узнала неприятные вещи. Находишься под впечатлением от Торвальда и всего, что здесь произошло. Я не требую, чтобы ты прямо сейчас признала ошибку.

— Как великодушно.

— Я говорю серьёзно.

— Я тоже.

Орвен медленно подошёл обратно.

Теперь люди действительно расходились, но несколько членов совета ещё оставались. Лисель сидела рядом. Ровен проверял бумаги у стола.

— Когда твоя мать умерла, — сказал отец, — ты четырнадцать лет прожила в доме, который вдруг стал другим.

Ивена напряглась.

— Зачем вы об этом?

— Ты тогда тоже хотела решать всё сама.

— Я была ребёнком.

— Ты стала взрослой слишком рано.

Она не ожидала услышать это.

Отец продолжил:

— Я позволил.

Ивена смотрела на него.

Орвен редко признавал ошибки.

Даже сейчас в его голосе было больше объяснения, чем раскаяния.

Но слова существовали.

— Я опирался на тебя, потому что ты справлялась, — сказал он. — Потом привык. Возможно, больше, чем следовало.

Лисель молчала.

Ивена почувствовала, как гнев начинает отступать, освобождая место опасной надежде.

Вот сейчас.

Сейчас он скажет то, что она хотела услышать в спальне перед отъездом.

«Я был неправ».

«Останься, если хочешь».

«Я не потеряю дочь из-за договора».

Орвен посмотрел на неё.

— Поэтому понимаю, почему ты устала и решила, что новая жизнь здесь будет проще.

Надежда начала гаснуть.

— Она не проще.

— Пока всё новое кажется другим.

— Я здесь работаю больше, чем дома.

— Я не о работе.

Он взглянул на открытую дверь, за которой давно исчез Эйдар.

— Ты нашла человека, который говорит то, чего тебе не хватало от меня.

Ивена побледнела.

— Вы снова сводите всё к нему.

— Потому что вижу.

— Что?

— Как ты на него смотришь.

Лисель шевельнулась.