Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

Элис с отвращением фыркнула, отчего ее челка дернулась.

— Наш младший брат не может возглавить Дом Элала, пока рука нашего отца у него в заднице, и он работает его ртом, как марионетка.

— Младшие взрослеют, — заметила Ник, хотя ей пришлось посмеяться над красочной метафорой Элис. По крайней мере, этот разговор немного унял ее гнев. — Нандер может стать грозным врагом Дома Фела когда-нибудь. Я бы предпочла, чтобы ты была леди Элал и нашим союзником.

— И через сколько лет это может произойти? — возразила Элис. — Папа может прожить еще несколько десятилетий, а что, если Дом Фела будет уничтожен до этого, а я буду стоять в стороне и ничего не делать, кроме как обеспечивать — что? — процветающую карьеру для себя? Я бы предпочла сосредоточиться на настоящем и ближайшем будущем, спасибо большое. И, — она лукаво добавила, — нужно ли мне напоминать тебе, что ты уже дала мне разрешение остаться. Даже если сожалеешь об этом, ты не можешь отказаться от своих слов.

— Я помню. — Если бы только она могла пожалеть об этом. Дальше будет только хуже. Однако Ник была эгоистично рада обществу сестры. Поскольку их мать, возможно, навсегда останется в коме, а ее отец и брат, вероятно, навсегда отдалились, Элис была единственной оставшейся у нее семьей Элал. — Я не жалею об этом.

— Хорошо, — добавила Элис с озорством, — Потому что я ни за что не пропущу свадьбу.

Ник застонала.

— Мы ни за что не будем тратить время, силы и деньги на планирование совершенно ненужной свадьбы.

— Совершенно необходимой свадьбы, — поправила Куинн, присоединяясь к ним с веселой улыбкой и легкой походкой. — Все с нетерпением ждут этого. Как только Селия притащит сюда своего нерешительного волшебника, мы установим дату и разошлем приглашения. — Ее счастливые голубые глаза упали на стопку юридических документов, и в них промелькнуло понимание. — Ах, теперь я знаю, зачем вы меня позвали. Наконец-то грянул гром.

— Так и есть, — кисло согласилась Ник. — Я думаю, мы могли бы…

— Леди Фел. — Аса подошел и поклонился, в его голосе и движениях сквозило едва сдерживаемое раздражение. — У меня есть пациенты, и, хотя я обязан отвечать перед вами и лордом Фелом, очень неприятно, когда меня отвлекают на необъяснимые вызовы вроде этого.

Ник помахала документами перед целителем.

— Не заинтересованы в любительских юридических спорах?

Выражение лица Асы помрачнело, а затем заострилось.

— Мои пациенты могут подождать.

Не в силах сдержаться, несмотря ни на что, Ник снова рассмеялась. Да, это лучше, чем быть в такой ярости.

— Мне сказали, что Вольфганг в учебном зале. — Она взглянула на Элис. — Ты тоже можешь пойти.

Чувствуя себя так, словно она возглавляет парад, Ник продолжила путь в учебный зал. Пока шла, она сосредоточилась на глубоком дыхании животом, выполняя быстрое упражнение по медитации, чтобы снять свое перевозбуждение и усмирить свою магию. Различные волшебники-приспешники Дома Фела никогда не переступали черту и не нарушали доверие Габриэля, связавшись с фамильяром своего лорда, но размахивать обилием магии вокруг волшебников было сродни бросанию кровавого стейка перед голодной собакой.

Даже самая послушная и хорошо обученная собака будет бороться с собой и своими низменными инстинктами. Всегда следует опасаться хищной натуры волшебника. Они жаждали магии и никакой лоск цивилизации никогда не сможет полностью укротить эту ненасытную потребность.

Как ей и сообщили, Вольфганг, волшебник Ратисбона, и его фамильяр Коста задержались за столом в учебном зале. Они сидели у дверей террасы, которые были открыты прекрасному весеннему утру, между ними лежали остатки завтрака, и оба потягивали кофе, занимаясь своими делами — Коста читал роман, а Вольфганг, похоже, его рисовал.

Утренний свет красиво падал на волосы Косты, золотя их и его орлиные черты лица, делая красивого молодого человека похожим на существо из сказки, поэтому Ник вряд ли могла винить Вольфганга за то, что он оценил это и захотел запечатлеть в памяти.

Несколько человек были разбросаны по общей зоне, некоторые просматривали полки, другие сидели за рабочими столами или на глубоких диванах, изучая разбросанные вокруг них книги и документы. В зоне зала, предназначенной для бесед, несколько оживленных групп обсуждали вопросы магии и политики. Сердце Ник радовалось, когда она видела, как ее видение воплощается в реальность. За это стоило бороться.

Зал примыкал к второстепенной кухне, которую они начали укомплектовывать персоналом, чтобы обеспечивать завтраками и обедами различных приспешников, а также ужинами тех, кто не имел достаточно высокий ранг, чтобы присоединиться к лорду и леди дома в официальной столовой.

Как Ник изначально и задумала, большой зал превратился в место для встреч и общения: полки, заполнявшие стены от пола до потолка, не были переполнены книгами, но отсутствовали зияющие пустоты, как раньше. Помогло то, что тех, кто принес с собой материалы, в большинстве случаев убедили хранить их в кабинете для общего пользования.

Дому Фела понадобится гораздо больше, если они хотят стать настоящим домом, но новые приобретения придется отложить до тех пор, пока у них не будет задолженности по счетам с Домом Каллиопы.

Хотя, возможно, они могли бы попросить дубликаты материалов из других Домов, даже из Академии Созыва. Ник сделала мысленную заметку изучить это, слегка удивившись тому, что она, по-видимому, может продолжать смотреть так далеко в будущее. И все же она дала себе мгновение — медитативное дыхание помогло — чтобы оценить, насколько это место стало похоже на ее первоначальное представление о нем.

Пока Ник шла по залу, обходя столы и стулья, на которых сидели люди, все поднимали глаза и приветствовали ее с неизменной вежливостью. Габриэль ясно дал понять: Ник может быть фамильяром и, следовательно, иметь более низкий ранг для многих обитателей Дома Фела, но в его представлении она была прежде всего леди Фел, и горе тому, кто не обращался с ней с той вежливостью, которой он требовал.

Она любила Габриэля за это больше, чем когда-либо могла ему сказать. Ее тщеславное сердце, воспитанное как у высокомерной волшебницы из Высшего Дома, расцветало от такого почтения. Как бы она ни пыталась примириться с низким статусом фамильяра, ее гордость всегда страдала, когда на нее смотрели свысока.

Как Элал, она обладала более чем изрядной долей гордости — вероятно, даже слишком — но это была эмоция, которая могла быть полезной, если ее правильно использовать. Праведный гнев можно было направить в ярость, чтобы свергнуть Созыв. Свадьбу можно было отложить или вовсе отменить, но у ее ребенка должно быть будущее. Она позаботится об этом.

Вольфганг и Коста подняли взгляды, когда она приблизилась,