В западне - Ребекка Куинн

— Иден! — перебиваю я, и в голосе звучит жёсткий властный приказ. — Хватит.

Услышав мой тон, она отшатывается, рот мгновенно захлопывается, а пальцы вцепляются в юбку. В её глазах появляется осознание, а на щеках вспыхивают яркие пятна румянца.

Как бы мне ни нравились её милые, доверчивые взгляды, мне нравится и это… то, как она испуганно дрожит, оказавшись где-то на границе между возбуждением и тревогой.

Скрывая ухмылку, я кладу руку на спинку дивана позади неё. Если она думает, что я весь такой домашний уют и неторопливая речь, — её ждёт потрясение всей жизни.

— Ты хочешь, чтобы я тебя осмотрел, об этом ты просишь? — протягиваю я.

Она молча смотрит на меня, дыша неглубоко. Розовый кончик языка скользит по нижней губе.

— Я… Может быть? — голос у неё великолепный, хрипловатый. Полный желания.

— Это очень осмотрительно с твоей стороны, — говорю я и начинаю играть со свободными прядями её волос. Гусиная кожа поднимает мелкие волоски на её руках. — Готовишься, чтобы мы все могли разложить тебя и заполнить нашей спермой.

Рука Иден взлетает к её горлу, и её пульс бьётся, словно отчаянные крылья, о нежную кожу.

— Бо…

Мой член набухает, и я раздвигаю ноги, чтобы освободить место, притягивая её взгляд. На мгновение её глаза зажмуриваются, затем снова распахиваются, а зрачки расширяются, пока она разглядывает меня.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это прямо здесь? — густо спрашиваю я. — Раскрыл тебя и посмотрел, какая ты вся розовая и хорошенькая? Прямо здесь, куда любой может войти?

Мой палец скользит вниз по линии её горла, затем вдоль ключицы, следуя за низким вырезом платья. Подушечка пальца задевает верхнюю часть её груди, и она трепещет.

— Тебя это заводит? Мысль о том, как я кончаю внутрь твоей сладкой киски? Хочешь, чтобы я взял тебя без презерватива? — провожу другой рукой вверх по внутренней стороне её бедра, и её ноги раздвигаются настолько охотно, что мне приходится поправить себя. — Хочешь, чтобы я заполнил тебя? Или хочешь, чтобы я измазал эту красивую грудь?

Дыхание Иден прерывается стоном, когда я пробую её губы на вкус самым лёгким касанием языка.

— Я спрашиваю как твой врач, питомец.

И словно по комнате пронёсся вихрь, я чувствую, как её возбуждение мгновенно гаснет. Она напрягается подо мной, но я уже отстраняюсь, всматриваясь в её лицо.

— Что случилось? — мягко спрашиваю я. — Поговори со мной, дорогая.

Она сводит ноги вместе, отводит взгляд и медленно возвращает сползшую бретель платья на плечо, ничего не говоря.

Наконец она спрашивает:

— Кем ты меня видишь, Бо?

— Кем я тебя вижу? В каком смысле? — тянусь к её руке, но она отстраняется, не позволяя прикоснуться.

У меня внутри всё обрывается, когда я понимаю, что задел её за живое.

Её глаза встречаются с моими — мягкие и серьёзные.

— Какова моя роль здесь?

Я медлю на мгновение дольше, чем следовало, пытаясь понять, какой ответ она хочет услышать.

— Ты здесь ради нас. Чтобы мы могли тебя защитить.

Я понимаю, что ответил неправильно, когда её плечи расправляются.

— Где вы с Домом были на днях? Что произошло во время вашей «стычки»? — она поджимает губы. — Чего вы мне не рассказываете?

— С чего вдруг такие вопросы? Тебе не нужно обо всём этом беспокоиться, питомец, — морщусь я, меняя позу.

Пальцы Иден сжимаются на юбке, губа дрожит… но мне всё равно требуется несколько секунд, чтобы понять, что именно я вижу.

Злость.

Она глубоко вдыхает, а затем нарочито тщательно разглаживает платье.

— Я не твой питомец, Бо, — говорит она. — Я вам равная, что бы вы там все себе ни думали. Я не просто ваша игрушка. Я могу уйти в любой момент, если меня это перестанет устраивать, — она с тихой гордостью вскидывает подбородок. — Я здесь ради себя, а не ради вас.

«Мне не нужна мышь в качестве питомца».

Дому действительно стоило бы найти пять минут и поговорить с ней. Иден никакая не мышь.

Она — сила, с которой приходится считаться.

А его дурацкий покровительственный план в итоге заставит её уйти от нас.

— Иден, если кто-то из нас заставил тебя почувствовать… если я заставил тебя почувствовать…

Дверь с грохотом захлопывается так громко, что звук разносится по всему дому, обрывая меня и разрушая серьёзность момента.

— ЛАКИ! — ревёт Дом.

Вся краска исчезает с лица Иден, оставляя его белым до самых губ.

Блядь, вот это уже нехорошо. Я бросаю на неё сочувственный взгляд.

Может, Лаки и правда её когда-нибудь угробит.

ГЛАВА 20

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 245

Найди самого крупного хищника, какого только сможешь.

А потом спрячься за ним.

— О, дерьмо, — ругаюсь я. Все мысли об их дурацких правилах, о моём месте здесь и о том, что меня держат как приблудную собаку, разом исчезают под натиском ужаса.

Лаки высовывает голову из кухни как раз в тот момент, когда Дом появляется в верхнем коридоре, вне себя от ярости. Через несколько секунд он уже слетает по лестнице и направляется к кухне.

Мне нужно двигаться. Мне нельзя здесь оставаться. Но голова какая-то лёгкая. Невесомая.

Я сейчас упаду в обморок?

Кажется, упаду.

Из-за двери показывается и остальная часть Лаки, на лице у него огромная самодовольная ухмылка.

Дом хватает его за грудки, прижимает более худого мужчину к стене и нависает над ним всей своей широкоплечей мощью.

— Верни сейчас же, Лаки, и я не оторву тебе голову. У нас был уговор.

Я наполовину приподнимаюсь с кресла, не понимая, то ли мне снова броситься вперёд и остановить Дома, то ли просто позволить Лаки получить заслуженных пиздюлей. Пальцы передо мной сцепляются в узел так сильно, что костяшки белеют.

Бо оглядывается на происходящее, откидываясь в кресле, чтобы лучше видеть, и, похоже, его это забавляет. Лаки всё ещё ухмыляется, а его проклятая ямочка подмигивает, как неудачная шутка. Я бросаю взгляд на Бо, будто он может помочь, а он смотрит на меня в ответ, внимательно оглядывая. Я буквально вижу, как у него в голове складываются кусочки пазла.

Лаки прочищает горло.

— Технически уговор был в том, что я не могу забрать это из твоей комнаты.

Это привлекает моё внимание. У