В западне - Ребекка Куинн

— Чтобы показать, что порой величайшая красота кроется в наших изъянах. А величайшая сила — в том, как именно мы ломаемся.

Слова красивые, но звучат пусто, а выражение его лица настолько тщательно неподвижно, что я понимаю: он что-то скрывает.

Опять.

«Свободно говорить обо всём», ага, как же.

Я прикусываю уголок губы, а затем прячу лицо за чашкой.

— Что ты сказала? — задумчиво спрашивает Джаспер, и я поднимаю глаза поверх края чашки, замечая, как он изучает меня этими острыми, слишком проницательными глазами.

— П-прости? — горячая жидкость обжигает язык, когда я слишком поспешно глотаю.

— Если тебя что-то беспокоит, Иден, я предпочёл бы, чтобы ты сказала об этом вслух, — его губы недовольно сжимаются.

— Я… Прости. Просто я…

Почему с ним я вечно всё делаю не так? Если достаточно сильно его разозлю, он перекинет меня через колено? Лаки ведь именно это сказал, да? Только, в отличие от Лаки, я не уверена, что моё тело «хочет боли».

Он ведь не мог привести меня в свою личную комнату в свой день только ради настольной игры.

Правда?

Мой взгляд невольно скользит к очень большой и очень заманчивой кровати в дальней части комнаты.

Я прочищаю горло и резко возвращаю взгляд к Джасперу.

— По твоему голосу не похоже, что ты сам веришь в эту философию.

— Нет? — он размешивает пар над чашкой, и я заворожённо слежу за изящным изгибом его запястья. — Нет, пожалуй, не верю. По крайней мере, когда речь идёт обо мне. У меня есть недостатки, которыми я не горжусь, Иден. Я ломался так, что мне до сих пор стыдно. И пока ещё не нашёл способа превратить это во что-то, что смог бы счесть красивым.

Я смотрю на него, поражённая такой обнажённой честностью в его голосе. Как всегда загадочно, да… но это ощущается почти как признание.

— Я считаю тебя красивым, — шепчу, прежде чем успеваю передумать.

Джаспер удивлённо моргает и поднимает на меня взгляд, его лицо смягчается, а мои щёки начинают гореть.

— Милая девочка, — тихо произносит он.

По позвоночнику скользит дрожь, а затем разливается по коже.

Его тёмные глаза проходят по мне словно ласка, и он подходит ближе, обхватывая свободной рукой мою шею сзади. Он высокий и возвышается надо мной, но не теснит меня и не нависает, как некоторые из остальных. Лёгкое давление заставляет меня шагнуть вперёд, и я тихо выдыхаю, когда Джаспер направляет меня к креслу.

В прикосновении его пальцев к шее есть что-то чувственное, как и в той уверенности, с которой он двигает меня, почти не прикладывая силы. К тому моменту, как я оказываюсь у кресла, колени слабеют, а чашка дрожит на блюдце.

— Сядь, Иден.

Колени подкашиваются сами.

Я думаю сделать ещё один глоток, чтобы смочить пересохшее горло, но тут же передумываю. Мне нужен скорее таз со льдом, а не что-то, что ещё сильнее поднимет температуру.

Джаспер садится напротив, по другую сторону шахматной доски, и ставит блюдце на приставной столик. Откинувшись в кресле, он закидывает ногу на ногу. Крошечная чашка кажется невыносимо хрупкой в его изящных пальцах.

Я тоже ставлю блюдце и рассматриваю доску. Похоже, мы действительно будем играть в шахматы.

— Как играем?

Джаспер аккуратно качает головой.

— Шахматы — не столько игра, сколько поединок умов.

Очень обнадёживает.

— Ладно, — складываю руки на коленях. — Тогда сразимся.

ГЛАВА 22

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 281

Не вступай в битву, если не знаешь местности.

Проиграешь.

При слове «сразимся» Джаспер прищуривается, глядя на меня, а я скромно улыбаюсь, вспоминая, как вчера утром наблюдала за тем, как Бо снова и снова валил его на землю.

— Ты…?

Я отпиваю чай, ухмыляясь, и щёки Джаспера розовеют.

Поморщившись, Джаспер объясняет мне правила, и он был прав — упорядоченность и сама идея стратегии мне нравятся. Он позволяет выбрать цвет, и лёгкая улыбка, появившаяся у него, когда я выбираю чёрные, мгновенно даёт понять, что я выбрала неправильно.

Прикусив губу, я снова опускаю голову и изучаю доску: цифры по одной стороне, буквы по другой, а затем передвигаю чёрную пешку на E5. Джаспер ставит коня на F3, угрожая только что передвинутой пешке. Снова оглядев доску, я переставляю пешку на D6, чтобы защитить её.

Когда снова смотрю на него из-под ресниц, Джаспер слегка кивает, и часть моей тревоги отступает. Он подавляет одним своим присутствием, откинувшись в кресле, словно праздный принц, и состязаться с ним в игре умов кажется заведомо проигрышным делом.

Он правда хочет именно так провести со мной свой день? Или это всего лишь разминка? Что-то, что должно усыпить мою бдительность, перед тем как он набросится?

Сейчас он молчит, но я не могу понять, потому ли это, что он просто не из тех, кому нужно заполнять каждую паузу, или потому, что ждёт. Может, это часть его подготовки как психолога — позволять другим заговорить первыми.

— Ты часто играешь? — спрашиваю, когда он двигает ещё одну пешку, ставя её на D4.

Я хмурюсь, изучая ход. Я могла бы взять эту пешку, но тогда открыла бы ему доску. Кажется. Прикусив губу, я пытаюсь просчитать в голове несколько следующих возможных ходов.

— Доминик единственный, кому хватает на это терпения. Иногда мы играем, — отвечает он.

Мне приходится подавить вздрагивание при звуке этого имени, вспомнив, как вчера удирала от него со всех ног.

— О, интересно, — рассеянно произношу я.

Снова посмотрев на доску, я медлю. Вариантов слишком много. Я боюсь ошибиться.

— Интересно? — Джаспер с любопытством склоняет голову, и его шелковистые чёрные волосы слегка падают вперёд.

— Я просто… не думала, что вы двое особенно хорошо ладите.

— Вот как? — Джаспер подпирает подбородок пальцами. Откинувшись в кресле, он выглядит расслабленным, но внимательно наблюдает за мной. — И почему ты так думаешь?

Мои пальцы замирают над фигурами, пока я смотрю на него. Похоже на ловушку.

Смутившись, я передвигаю слона на G4.

— Вы спорили. Когда я видела вас вместе… Ох, не знаю. Просто такое впечатление, наверное. Прости. Я не хотела тебя обидеть.

— Иден, окажешь мне услугу?

Его тёмные глаза захватывают мой взгляд, бездонные и затенённые. Я сглатываю и киваю.

— Пожалуйста, перестань извиняться, — мягко говорит он.