Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

— Благодарю, господин страж, — я поклонилась и, стараясь не спешить, забралась обратно в повозку.

Погонщик щёлкнул языком, и быки снова двинулись вперёд.

Повозка медленно выехала за ворота, и я услышала, как за нами с лёгким скрипом закрылась калитка.

Я смотрела вперёд, туда, где за стенами города начиналась дорога.

Впереди был новый город, новая жизнь, новые имена и свобода.

— Мы выбрались из клетки, — прошептала я тихо, так, чтобы никто, кроме моих спутниц, не услышал. — Мы выбрались.

Глава 49

Мы еще не успели отъехать, как на воротах поднялась суета и крики.

Я приоткрыла шторки, оглядываясь назад, над городом поднимался узкий черный столб дыма, отчетливо видневшийся в безоблачном небе.

— Что там? — Юнь смотрела на меня с беспокойством.

— Все хорошо, просто пожар, — я задумчиво смотрела на столб темного дыма, мне показалось, что он находится над тем местом, где должна была находиться усадьба семьи Пэй.

Повозка мерно покачивалась на ухабах, каждый толчок отдавался в моей спине.

Деревянные колёса тяжело перекатывались по пыльной дороге, и скрип их был таким же ровным и монотонным, как дыхание спящей рядом Сяо Мэй, она уснула почти сразу, как мы выехали за ворота.

Привалилась к моему плечу, и её дыхание стало глубоким и ровным, этот ребенок столько ел и спал, что я только диву давалась.

Юнь сидела напротив, привалившись спиной к плетёной стене повозки, её дыхание было слишком неровным, а пальцы слегка подрагивали.

— Ты как? — спросила я тихо, чтобы не разбудить Сяо Мэй, — что-то болит?

Юнь посмотрела на меня, в темноте повозки её лицо казалось болезненно бледным и усталым.

— Нет, просто чувствую себя странно, — сказала она, — Я столько лет мечтала выйти за эти стены, а теперь, когда я здесь, мне кажется, что это страшный сон.

Я кивнула, понимая её чувства.

Сама я тоже не могла до конца поверить, что мы выбрались, что позади остались стены поместья Пэя, запах сырости в павильоне, и моя месть, ради которой я жила.

Что делать теперь, я не знала… Просто жить?

— Мы скоро будем в Линчуане, — сказала я. — А оттуда отправимся дальше, найдём тихое место, где нас никто не будет искать.

— Тихое место, — печально усмехнулась Юнь. — Я всю жизнь жила в очень тихом месте…

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Я знала, что она имеет в виду, тишина поместья Пэя, была тишиной страха и беспомощного ожидания.

— Просто подумай, что бы ты хотела делать, когда мы найдём это место. — Мне хотелось отвлечь Юнь от грустных мыслей.

— Я умею только быть наложницей, — пожала она плечами. — И терпеть, больше я ничего не умею.

Я протянула руку и сжала её ладонь. — Наверняка, есть что-то еще, но даже если нет, ты умеешь выживать – это главное. Устроимся, откроем лавку с травами, если захочешь, будешь мне помогать.

Юнь посмотрела на меня с благодарностью, кивнула, и я увидела, как на её лице появилась лёгкая улыбка.

— Лавка с травами, — медленно повторила она. — Звучит почти как сказка, там будет пахнуть мятой и полынью, а ты будешь сидеть на крыльце и перебирать коренья...

— И ты будешь сидеть рядом, — добавила я. — И помогать мне, если захочешь.

Она не ответила, но пальцы сжали мою руку чуть крепче.

Повозка снова подпрыгнула на ухабе, и я услышала, как снаружи погонщик что-то пробормотал, постукивая палкой по боку быков. Свет, просачивающийся сквозь щели в циновках, начал меняться — из золотистого он становился оранжевым, потом красноватым. Солнце клонилось к закату.

— Скоро остановимся на ночлег, — сказала я, выглядывая в щель между циновками. — Погонщик говорил, что до следующего города ещё полдня пути. Значит, заночуем в придорожной гостинице.

Юнь кивнула, и я заметила, как она напряглась.

— Я никогда не ночевала в гостинице, — призналась она. — Только в поместье.

— Там просто, — я улыбнулась. — Комната с циновкой, ужин из похлёбки и тишина, я ночевала в таком месте, когда меня везли в поместье Пэй из моей деревни.

Вскоре повозка остановилась.

Я отодвинула шторку и выглянула наружу. Мы стояли у небольшой гостиницы — деревянного двухэтажного здания с покосившейся крышей и вывеской, на которой было написано «Постоялый двор У Старой Сосны». Во дворе пахло дымом и варёным мясом.

— Приехали, — сказал погонщик, слезая с облучка. — Заночуем здесь, а завтра с утра тронемся.

Я помогла Юнь выбраться из повозки, разбудила Сяо Мэй и взяла с собой только маленький узел с документами и деньгами. Сундуки остались на повозке — погонщик обещал присмотреть за ними, сам он, кажется, собирался спать внутри нее.

Внутри гостиницы было тепло и шумно.

За длинным столом сидели путники, было даже несколько женщин, как и мы, в дорожных платьях.

Все они ели, пили и разговаривали, не обращая на нас никакого внимания.

Хозяин гостиницы подошёл к нам, окинул взглядом.

— Комнату? — спросил он.

— Да, одну, — ответила я. — На троих.

Он кивнул и показал на лестницу.

— Вторая дверь налево. Ужин будет готов через час.

Мы поднялись по скрипучей лестнице и вошли в маленькую комнату с тремя циновками на полу и масляной лампой в углу, маленькое окошко выходило во внутренний двор.

Юнь сразу опустилась на одну из циновок и закрыла глаза, усталость взяла своё.

— Ложись, — сказала я, подкладывая ей свёрток с одеждой вместо подушки. — Завтра будет долгий день.

Юнь кивнула, но не сразу закрыла глаза. Она