Под покровом темного неба - Риа Уайльд

— Несс, — умоляю я, — мы можем все уладить.

— Мне нужно собраться с мыслями, — она поднимает нашего сына с пола. — Это несправедливо по отношению к любому из нас, но уж точно не к тебе, ходить на цыпочках.

— Как это началось, детка?

— Все так идеально, Кольт, — шмыгает носом она, и первые слезы скатываются по ее щекам, — как будто ничего никогда не случалось. Но это действительно произошло, и это трудно забыть, и я понимаю, что это не твоя вина, но я все еще чувствую боль.

Она потирает грудь, удерживая Итана на своем бедре,

— И это заставляет меня чувствовать, что это не имело значения.

— Конечно, это важно, — я делаю шаг к ней, но она отступает назад.

— Мне нужен только сегодняшний день, — говорит она мне, вытирая слезы свободной рукой.

Итан хватает прядь ее волос, хмуро глядя на лицо своей матери, а именно на слезы, которые катятся по ее щекам.

— Хорошо, — выдыхаю я, — но я не уйду, Несс. Я вернусь, это еще не конец.

— Я не думаю, что мы когда-нибудь закончим, — шепчет она.

— Нет, не закончим, — я согласился. — Мне нужно принять душ, а потом я уйду, хорошо? Могу я чем-нибудь помочь?

Она отрицательно качает головой, и я тащусь в ванную, мои шаги тяжелые, а сердце бешено колотится в груди. Ей нужно побыть одной, и я бы уважил ее желание, но я буду ненавидеть каждую гребанную секунду этого.

Глава Тридцать девятая

В тот момент, когда я слышу, как дверь за Кольтом со щелчком закрывается, я срываюсь. Мои колени ударяются об пол, а голова опускается на руки, когда льются потоки слез.

Я не могу избавиться от этого давящего чувства в груди, как будто кто-то положил свинцовый груз прямо на мои легкие. Я не могу дышать, не могу двигаться, могу только думать о прошлом, и оно возвращается, чтобы преследовать меня.

Могу только представить будущее, в котором Кольт уехал, и мое сердце разбито.

— Мама, — Итан ковыляет ко мне, неся своего любимого плюшевого мишку. — Держи, мама.

Он кладет медведя мне на колени, нежно поглаживая его, прежде чем потянуть за прядь моих волос, пытаясь привлечь мое внимание. Я смотрю на него своим затуманенным зрением, быстро моргая, пытаясь смахнуть слезы, чтобы лучше видеть его. Он улыбается мне, так похожий на своего отца, что мне физически больно видеть его маленькое личико.

— Иди сюда, малыш, — я хватаю его, сажая к себе на колени, но он просто извивается, чтобы немедленно высвободиться, не желая обниматься, как обычно.

Вместо этого я смотрю, как он идет к входной двери, оглядываясь через плечо, когда указывает на ручку:

— Папа.

Моя грудь трещит, когда я киваю, рыдания нарастают и душат меня:

— Да, это был папа.

Он хмурится:

— Папа, — повторяет он, хлопая ладонью по двери.

Что я наделала? Почему я отослала его!?

Эта боль так сильно сжимает меня, что я не могу дышать.

Я иду к своей сестре, я не сказала ей, что приеду, поэтому, когда я стучу в ее дверь и она открывает, видя мои налитые кровью глаза и заплаканные щеки, ее глаза расширяются.

— Что случилось?! — она требует ответа, озабоченно хмуря брови.

Она забирает Итана из моих рук, подпрыгивая, чтобы развлечь его, и открывает дверь шире, чтобы впустить меня внутрь.

— Я в полном беспорядке.

— Что случилось, Несса? — она спрашивает снова. Ее беспокойство заставляет Шона вспомнить, где он прятался в их доме.

— Я сказала ему, что мне нужно побыть одной, — фыркаю я, вспоминая, как ему было больно, когда я произнесла эти слова.

Этого никогда не должно было случиться подобным образом, я просто собиралась поговорить с ним, но потом… Я облажалась.

— Кому? Кольту? — глаза Имми расширяются, когда она опускает Итана на пол, когда дверь закрывается.

Он не обращает на нас внимания, отвлеченный шумом телевизора. Шон, благослови его господь, проводит его и следует позади, оставляя нас с Имми разговаривать.

— Я облажалась, Имми, — шепчу я, — но мне так страшно, и я сказала ему уйти.

— Ладно, с чего все это началось? — она спрашивает: — Почему?

Я объясняю, какой замечательной была эта последняя неделя, каким совершенным был Кольт. Итан без ума от него; он так сильно помог мне, и мы могли бы легко вернуться к рутине.

— Но после всего, что случилось, и того, как мы сюда попали. Я боюсь, Имоджин.

Она вздыхает, ее лицо смягчается.

— Куда он делся?

— Думаю, к братьям, — говорю я, — я не это имела в виду. Я позволила своему страху управлять мной. Я не хочу, чтобы он уходил.

По моим щекам катится еще больше слез, на языке ощущается солоноватый привкус.

— И теперь я боюсь, что оттолкнула его, и он не захочет возвращаться. Кто захочет возвращаться к кому-то, кто не может просто поговорить как нормальный человек!?

— Ты опять слишком много думаешь, — тихо замечает Имоджин. — Сделай вдох.

— Что мне делать? — я плачу.

— Ты прямо сказала ему, чтобы он уходил?

— Ну, нет.

— Тогда он вернется.

— Как ты можешь быть уверена?

— Потому что я видела, как этот мужчина смотрел на тебя, Несс, — она дотрагивается до моего плеча. — И это напомнило то, как я впервые встретила Шона. Он любит тебя и все твои взлеты и падения.

— Пока я не устрою истерику посреди кухни, когда он предложит мне вернуться в колледж.

Имми съеживается.

— Я уверена, все не так плохо, как ты думаешь.

Но это так плохо, как я думаю. Потому что я облажалась.

Я облажалась и не знаю, как это исправить.

— Может, сходить к Торину. Найди его и поговори с ним. Прошло всего пару часов. Но тебе нужно по-настоящему поговорить, а не просто трахаться, Несс. Секс — это здорово и все такое, но он не решает всех твоих проблем.

— Ты права, — соглашаюсь я, уставившись на свои руки. — Я пойду.

— Хочешь, я заберу Итана? — спрашивает она. — Просто пока ты пойдешь поговорить?

— Да, пожалуйста, — говорю я своей сестре, — я была бы тебе очень признательна.

Глава Сороковая

— Дерьмово выглядишь, — комментирует Ретт, открывая дверь.

Я пытался войти, но дверь была заперта, и мне казалось неправильным