Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

ее величество так еще хуже растрясет, – вздохнула Лиля. – Нет уж. Давайте хоть одну телегу, но оставим. Для самых слабеньких. Да и младенца так перевозить, и малышню… телега должна оставаться. Максимально ее облегчить, соломы напихать, или еще чего, что в деревне найдется… сможем?

– Чего тут сложного? – пожал плечами вирманин. – Сделаем. Оно и быстрее будет.

Лиля улыбнулась Олаву. Золото, а не люди! Таких на вес бриллиантов ценить надо, и то мало будет!

– Гав, – вежливо сказали рядом, подсовывая под руку мокрый нос и пушистую голову. Нанук требовал еще раз подтвердить, что любимая хозяйка здесь и рядом.

Лиля потрепала любимого барбоса.

Ляля, Нанук, Мири…

А, в любом порядке. Они спаслись, они здесь…

Берта в это время утешала принцев. Старших, младшего подсунули матери, чтобы не орал. Смотрела и думала, что им повезло. Недостатки своей любимой Милли она прекрасно знала. Замечательная она женщина, но нерешительная до слез. Так бы и сидели они сейчас в потайном ходе.

А так, Альдонай поможет, и до своих доберутся.

Да уж, что бы они делали без Лилиан Иртон?

Мастер Сальси кашлянул.

– При всем уважении… у нас лошадей не хватит.

Олав фыркнул.

– У нас есть деньги. А рядом пригород. Сходим сейчас, да купим, дел-то!

Блеснуло золото, рядом лег здоровущий вирманский топор. Мастер Сальси кивнул, понимая, что тут – да, не поспоришь. И продадут, и еще поблагодарят за честную торговлю.

Кажется, Лиля подумала о чем-то таком, потому что вздохнула и потянула с руки остатки колец.

– Мастер Сальси, я подозреваю, что денег у моих людей не слишком много. Можете ли вы ссудить нам некоторую сумму под залог украшений?

– Ваше сиятельство!!! Лилиан!!!

Мастер даже слов сразу не нашел. А потом просто снял с пояса кошель и протянул графине.

– Я и так… жизнью…

Лиля вздохнула.

Потом встала, подошла к мастеру, вложила в его ладонь свои кольца и крепко сжала кулак мужчины.

– Не спорьте со мной, мастер. Мы сейчас ввязались в жуткую авантюру, которая может кончиться для меня лично плахой. Ну, или чем похуже, плаха – это чистенький вариант. Что с нами сделают, с королевой, с принцами, со мной… давайте о кошмарах не думать. Может, я и смогу отплатить вам добром за добро, а если нет? Примите эти украшения как свою… страховку.

– Страховку?

– Я вам потом объясню суть явления, – усмехнулась Лиля. – И давайте без красивых поз, деньги нам еще пригодятся.

– Я тоже так думаю, – поддержал Гэл. – Мы тут захватили кое-чего перекусить, может, пока мы за конями прогуляемся, дамы перекусить приготовят?

– Замечательная идея, – обрадовалась Лиля, понимая, что голодна. – Где там припасы?

***

Следующие два часа прошли весело.

Заняты были все. Женщины – готовкой.

Мужчины делали носилки для королевы, благо, вирмане объяснили, как это должно выглядеть. Обихаживали коней, разбирали телеги и убирали мусор, чтобы никто не связал их остановку с выездом из города. Мастер Сальси прибился к той группе, в которой была Лилиан, получил разъяснения насчет страховки, и задумался.

Идея-то богатая.

Но как ее реализовать? Вот вопрос? Крыша нужна…

Мастер покосился в сторону королевы.

Можно подумать. А пока…

Были кое-какие копчености, была крупа, были овощи…

Из всего этого кое-как сварили суп, первой накормили Милию, потом поели все остальные и стали ждать. Вирмане надолго не задержались.

Кони были далеко не строевые, этакие крестьянские лошадки, низенькие и лохматые, непритязательные, но крепенькие и выносливые. К сожалению, на всех их не хватило бы. Чай, не пять человек, а почти тридцать. Пришлось-таки оставить две телеги, но в каждую запрячь по паре лошадей. Так оно быстрее будет.

Мужчин по седлам – и вперед.

Милию с младенцем и детей пристроили по телегам, а эввиры вполне прилично ездили верхом, кстати говоря. Даже дамы, без малейших споров сели в мужские грубые седла, а что ноги до колен видны…

Ничего. Пусть кто хочет, тот и смотрит, сейчас не до приличий, в живых бы остаться.

Задерживаться рядом со столицей, пусть даже в паре часов пути от нее, просто нельзя, это все понимали. Единственное их спасение – в скорости.

Ну и молиться Альдонаю. Авось да поможет.

***

Лиля тряслась в седле, думала о Лидархе, и мысленно желала заговорщикам опаршиветь и оплешиветь. А потом еще попасться ей в руки… ненадолго, на полчасика.

Она ж не садистка, да и грамотно препарировать человека не умеет…

А надо бы.

Привязать – и наживую.

Говорят, так в некоторых странах сейчас с преступниками поступают. Приговорили тебя к смертной казни? Ну и чего свинец тратить? Наоборот, каждый казненный – это склад ценных органов. Печень, почки, роговица…

Анестезия?

А ты как убивал-то, милок? С анестезией, али без? Без? Тогда и сам потерпи уж, болезный, недолго мучиться будешь. И поделом.

Привязали – и в дорогу.

Здесь до трансплантации еще не дошли, но ей-ей, паразиты, из-за которых она уже часов двенадцать чувствует себя, как кошка с подожженным хвостом, стоят трепанации или препарирования без наркоза. Как раз и потренироваться.

От медицинских процедур на заговорщиках мысли Лилиан перескочили к королеве.

Милия ей не нравилась.

Чутье врача звенело и гремело. Можно сказать, она печенкой чуяла неладное.

Вроде бы и температура не намного выше нормы, и кровотечение… ну кто сказал, что оно прекращается сразу после родов? Да вот ни разу, потом еще пару недель маешься, а то и побольше.

Вроде бы пока неприятностей нет.

Но Лиля бы левое ухо отдала за возможность устроить женщину в нормальную кровать, положить ей лед на пузо, понаблюдать за состоянием…

Так до Летнего дворца Милия ехала пару дней.

Но это двор, кареты, остановки….

Полцарства за коня?

Карту мне, черт побери!

Карту и компас!!!

Вот где полцарства-то отдашь! И карту с масштабом… ну почему она не изучала топографию? Остается лишь ждать и молиться. Молиться и ждать…

И ехать.

Больше всего на свете Лиля не любила ситуации, в которых от нее ничего не зависело. И Джерисон…

Так!

Молчать, сердце! Слушать печенку! И думать о Милии. Так оно спокойнее на душе. Точка!

***

Альтрес Лорт готовился выступать.

И напряженно размышлял об одном обстоятельстве.

Куда выступать-то?

Приезжает он, такой красивый, во главе пятисот солдат, в столицу, и Гардвейгу с порога: «братец, у тебя тут заговор. Кажется…».

Первый вопрос будет – и кто тут заговаривается?

Если вообще будет. Если брат его с порога табуретом в лоб не встретит за такое появление. А может. И стоило бы.

Приказ нарушил, в столице появился, пока