Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

Но, кроме нее, у меня не осталось родных.

— Пожалуйста, милая. Просто выслушай, что они предлагают. Больше я ни о чем не прошу. Неужели так трудно сделать для матери такую малость? — Ее голос дрогнул. — Тим меня бросил. Я… совершенно раздавлена.

Мамино признание ударило меня прямо в сердце, ведь я сама только что развелась. Я посмотрела в ее глаза, такие же пронзительно-голубые, как у меня. Прабабушка называла их стантонскими голубыми. Кроме нее, у меня никого не осталось, и, несмотря на прошедшие годы — и многочисленные сеансы психотерапии, — я так и не смогла избавиться от желания ей угодить. Доказать свою значимость.

Я не думала, что катализатором материнской любви станут деньги.

Но это больше говорит о ее характере, не о моем.

— Я их выслушаю, но не более того.

— Это все, о чем я прошу. — Мама кивнула с благодарной улыбкой. — Я правда осталась здесь ради тебя, — прошептала она. — А книгу нашла случайно.

— Пойдем.

Пока я тебе не поверила.

В тоне издателей слышался легкий оттенок отчаяния, когда они излагали условия контракта, предложенного моей маме. В их взглядах тоже сквозило отчаяние: они понимали, что золотая жила — последняя книга Скарлетт Стантон — ускользает у них из рук, даже там не побывав.

— Надо будет позвонить Хелен. Вы же помните бабушкиного агента? — сказала я, когда они закончили говорить. — И права на экранизацию даже не обсуждаются. Сами знаете, как она к этому относилась.

Прабабушка ненавидела киноадаптации.

Лицо Кристофера заметно напряглось.

— А где Энн Лоуэлл?

Она была бабушкиным редактором больше двадцати лет.

— Вышла на пенсию в прошлом году, — ответила Кристофер. — Адам — наш лучший штатный редактор, и он привлек своего лучшего автора, который сможет закончить книгу. Как нам сказали, последнюю треть? — Он вопросительно взглянул на маму.

Та кивнула.

Она ее прочитала? Во рту появился горький привкус зависти.

— Он действительно лучший, — сказал Адам, взглянув на часы. — Миллионные тиражи, феноменальный стиль, признание критиков, и самое главное — он ярый поклонник творчества Скарлетт Стантон. Прочитал все, что она написала, как минимум дважды и освободил себе время на этот проект. Обещает закончить работу в течение полугода, чтобы книга как можно скорее ушла в печать. — Адам попытался ободряюще мне улыбнуться.

Попытка не удалась.

Я прищурилась.

— Вы наняли человека, чтобы он закончил бабушкину книгу?

Адам нервно сглотнул.

— Он действительно лучший, клянусь. И ваша мама хотела с ним побеседовать и убедиться, что мы сделали правильный выбор. Он должен прийти с минуты на минуту.

Я моргнула, потрясенная тем, что мама так тщательно подошла к делу и что этот писатель… Нет.

— Я даже не помню, когда он в последний раз проходил собеседование, с его-то именем, — хохотнул Кристофер.

Мои мысли споткнулись и рухнули в кроличью нору. Не может быть.

— Он уже здесь? — Мама глянула в сторону двери и поправила юбку.

— Только что подъехал. — Адам указал на свои смарт-часы.

— Джорджия, ты сиди здесь. Я сама встречу гостя. — Мама вскочила с кресла и бросилась к двери, оставив нас троих в неловком молчании, нарушаемом лишь громким тиканьем старых напольных часов.

— Я видел вашего мужа на гала-концерте в прошлом году, — проговорил Кристофер с натянутой улыбкой.

— Бывшего мужа, — поправила я.

— Да. — Он поморщился. — Мне показалось, его последний фильм был явно переоценен.

Почти все фильмы Дамиана — кроме экранизаций бабушкиных книг — были переоценены, но я не собиралась это обсуждать.

Из прихожей донесся глубокий, раскатистый смех, и волоски у меня на затылке встали дыбом.

— Он здесь! — радостно объявила мама, вернувшись в гостиную.

Я поднялась с кресла, когда он вошел следом за мамой, и мне даже удалось устоять на ногах.

Он посмотрел на меня так, словно увидел привидение, и его ослепительная улыбка вмиг потускнела.

У меня внутри все оборвалось.

— Джорджия Стантон, позвольте представить вам… — начал Кристофер.

— Ной Гаррисон. — Я уже догадалась.

Ной — незнакомец из книжного магазина — кивнул.

Я снова подумала, что он просто до неприличия хорош собой. Но на меня не подействуют его чары. Он получит бабушкину книгу только через мой труп.

Глава вторая

Ной

Скарлетт, моя Скарлетт,

Надеюсь, ты найдешь это письмо, когда будешь на середине пути через Атлантику — когда уже невозможно повернуть назад даже при всем твоем великолепном упрямстве. Знаю, мы приняли это решение вместе, но мысль, что мы не увидимся много месяцев, может быть, даже лет, меня убивает. Единственное, что утешает: уверенность в том, что теперь ты в безопасности. Сегодня ночью, прежде чем выбраться из постели и написать это письмо, я пытался запомнить тебя, всю тебя. Запах твоих волос, гладкость кожи. Свет твоей улыбки. Как подрагивают твои губы, когда ты меня дразнишь. Твои глаза — эти прекрасные голубые глаза — каждый раз восхищают меня, и я жду не дождусь, когда увижу их под синим небом Колорадо. Ты очень сильная, любовь моя, и гораздо храбрее меня. Я никогда бы не выдержал всего того, что взяла на себя ты. Я люблю тебя, Скарлетт Стантон. Полюбил с первого взгляда и буду любить до конца своих дней. Помни об этом, пока нас разделяет океан. Поцелуй за меня Уильяма. Береги его, всегда за ним присматривай, и ты не успеешь соскучиться, как я уже окажусь дома, с тобой, где больше не будет сирен воздушной тревоги, бомбежек, боевых вылетов и войны — только наша любовь.

Скоро увидимся,

Джеймсон

Стантон. Эта красивая несносная женщина из книжного магазина — Джорджия, черт возьми, Стантон.

Впервые за многие годы я потерял дар речи.

Я никогда в жизни не переживал тот миг, о котором так часто писал в своих книгах. Миг, когда смотришь на совершенно незнакомого человека и понимаешь: это оно. Женщина обернулась ко мне, держа в руках книгу моего любимого автора с таким благоговением, словно там, в этой книге, содержался рецепт исцеления всех печалей, что застыли в ее глазах, и меня словно ударило молнией… пока все не рассыпалось в прах, когда я осознал, что она говорит.

Никто не пишет такие болезненные, депрессивные романы, маскирующиеся под любовную прозу, как Ной Гаррисон. Эти слова отпечатались у меня в памяти раскаленным клеймом.

— Ной? — Крис указал на свободное кресло, обстановка была напряженная.

— Да, конечно, — пробормотал я, но двинулся к Джорджии. — Рад официальному знакомству, Джорджия.

Ее рукопожатие было теплым, в отличие от взгляда льдистых голубых глаз. Даже зная, кто