Развод. Я (не)твой подарок, дракон! - Юлианна Винсент

мне, — я сделала многозначительную паузу, позволяя сарказму прозвенеть в воздухе, — со вкусом у тебя, мягко говоря, так себе. И с пониманием женской натуры, видимо, тоже проблемы. Поэтому я, как человек, получивший жестокий, но ценный жизненный опыт, помогу тебе не наступить на те же грабли. А ты, в благодарность, отпустишь меня. Все честно. Идет?

Глава 6

Рикард согласился. Большое, конечно, от неожиданности, чем из реального понимания того, что я могу помочь ему выбрать новую жену. Но его любопытство, подогретое моим немыслимым предложением, явно перевесило здоровый скепсис. 

Мне было, честно говоря, все равно на его мотивы, будь они хоть трижды запутаны и неискренни, потому что у меня теперь была четкая, как горный хрусталь, цель и я намеревалась идти к ней с упрямством, достойным советского человека. 

Утро следующего дня началось все в том же кабинете, где меня уже поджидал хмурый, как туча перед ливнем, Рикард, явно терзаемый сомнениями насчет всей этой безумной затеи, но поскольку отступать было не в его суровом характере, он просто сидел, нервно постукивая тяжелыми пальцами по дубовому столу и делал вид, что с великим интересом разглядывает унылый пейзаж замерзших холмов за окном. 

Я зашла, предварительно постучав — не из вежливости, а чтобы дать ему время собрать с лица выражение крайнего раздражения, и подошла к столу, ощущая на себе его тяжелый, оценивающий взгляд. 

— Прежде чем мы начнем наше увлекательное путешествие по невестам, — сказала я, подходя к столу, — я хочу прояснить для себя пару ключевых моментов, чтобы наша совместная деятельность была максимально эффективной. 

Мужчина внимательно, почти не мигая, взглянул на меня, слегка подавшись вперед в кресле, и я расценила этот жест как молчаливую, хотя и неохотную, готовность отвечать на вопросы. 

— Во-первых, — начала я, скрещивая руки на груди, — когда именно планируется визит той самой важной переговорной делегации, ради которой тебе так срочно потребовалась новая, презентабельная супруга? 

Брови Рикарда, густые и темные, резко взметнулись вверх, а затем недовольно сошлись на переносице, образуя глубокую складку. 

— Галия, ты что, издеваешься надо мной? — возмущенно, с нарастающим шипением в голосе, спросил он. — Я тебе тысячу раз говорил, что послы из Вальдхейма прибудут в последние дни декабря. Ты что, вообще меня не слушала? 

— Не вникала в детали, — отмахнулась я с показным равнодушием, и тут же память той самой Галии, подсунула мне обрывок информации: в самом Вальдхейме в конце декабря по старой традиции отмечали Зимний пир, это было что-то вроде праздника смены года, с искрами магии в воздухе и особыми ритуалами. 

“Интересно, — пронеслось у меня в голове, — а они его там так же отмечают, как у нас на Земле, с шампанским и салатом оливье, или у них свои, мистические деликатесы вроде жареной мандрагоры?” 

— В конце декабря, значит? — переспросила я, делая вид, что просто уточняю. — То есть, по сути, на их Новый год? 

— На что? — переспросил он и на его лице вновь появилось то самое чистое, неподдельное недоумение, которое начинало мне нравиться куда больше его грозовой ярости. 

— На Новый год, — терпеливо, но с легким укором повторила я. — Праздник смены года. Ты разве не в курсе, что в Вальдхейме такой отмечают? Как ты собрался вести переговоры, если даже не потрудился изучить календарь и традиционные праздники своего могущественного соседа и оппонента? 

Рикард посмотрел на меня с еще большим удивлением, в котором тут же вспыхнула искра уязвленного самолюбия. 

— Ты сомневаешься во мне, как в правителе? — спросил он чуть рычащим, глубоким голосом, в котором зазвучали нотки настоящей обиды. 

— Нет, что ты, как можно? — отрицательно замахала я руками, изображая легкий испуг, который тут же сменила на деловую озабоченность. — Просто полагаю, что традиции соседнего государства, особенно если они связаны с переговорами в такой значимый день, лучше, конечно, знать досконально, чем не знать. Это же основы дипломатического этикета. 

Рикард молчал несколько томительных секунд, его взгляд, полный уязвленного самолюбия и досады, буравил меня, а я внутренне усмехаясь, думала, что ему полезно иногда чувствовать что-то подобное — отличная профилактика заносчивости и непогрешимой уверенности в собственной правоте. 

— Ну и о чем, по твоему просвещенному мнению, я должен спрашивать этих… женщин, — после тяжелой паузы, явно пересиливая гордыню, решил сменить тему Рикард, — чтобы определить, какая из них мне действительно подходит для такой… дипломатической миссии? 

— О, тут все просто, — ответила я, делая вид, что обдумываю. — Нам нужно понять, есть ли у них смекалка, чувство юмора, стрессоустойчивость и, что немаловажно, вкус. 

Рикард откинулся на спинку своего могучего кресла, скрестив руки на груди, и внимательно слушал мой монолог.  

— И как мы будем это… понимать? — уточнил он. 

— Путем тщательного собеседования, — объявила я. — Приглашай их по одной. И задавай вопросы. Не про то, сколько полотен она может выткать за зиму, а про то, как она будет действовать в нестандартной ситуации. Я буду сидеть во-о-он там, в углу, — я кивнула на массивный резной сундук у стены, — делать вид, что штопаю твои носки, а на самом деле — наблюдать и делать пометки.  

Так началось собеседование на должность жены для моего, пока еще, не бывшего мужа. Рикард, скрипя зубами, играл по моим правилам. Я понимала, что он преследует какие-то свои тайные мотивы во всем этом, но пока что не могла разгадать какие именно. 

Первую кандидатку, румяную девицу Эльфриду из соседней долины, он спросил, что она будет делать, если во время пира в зал ворвется раненый медведь. 

Девушка, воспитанная в традициях кротости, замерла, ее глаза стали круглыми, как блюдца. 

— Я… я упаду в обморок, господин, чтобы не мешать воинам? — пискнула она. 

Из моего угла донесся негромкий, сдавленный смешок. Я даже в красках представила себе эту картину и судя по хмуро-недовольному лицу Рикарда — он тоже представил. 

Для себя же я сделала две пометки: “паникерша” и “не умеет импровизировать”. 

Вторую, статную Ингигерд, дочь кузнеца, он спросил, как она уладит спор двух пьяных гостей, готовых взяться за ножи. 

Она, не моргнув глазом, заявила, что