Развод. Я (не)твой подарок, дракон! - Юлианна Винсент

Рикард удивленно хмыкнул, а я вывела на пергаменте: “решительная, но слишком прямолинейна, рискует оскорбить важного гостя, отправив его спать в амбар”. 

Третья, хитрая и большеглазая Лиот, на вопрос о том, как развлечь гостей, если менестрель внезапно заболеет, пустилась в описания собственных танцевальных талантов и умения играть на лютне, при этом постоянно косясь на Рикарда, пытаясь поймать его взгляд. 

“Самовлюбленная интриганка, — нацарапала я. — Будет флиртовать с послами, чем создаст неоднозначную ситуацию”. 

Рикард, отправляя каждую девицу, все чаще поглядывал в мой угол, и в его взгляде читалось не столько раздражение, сколько азарт охотника, который неожиданно обнаружил, что его собака ведет зверя по совершенно новому, неизведанному следу. 

А я, сидя в полумраке и водя заостренным гусиным пером по вощеной дощечке, ловила себя на мысли, что впервые за все время в этом теле я чувствую не бессильную ярость или страх, а сосредоточенную, почти профессиональную заинтересованность. 

Я составляла досье. Искала слабые места. Планировала операцию под кодовым названием “Новая жена для бывшего мужа”. 

И, возможно, впервые за свою долгую жизнь испытывала искреннее веселье. 

К концу дня Рикард сидел за столом, похожий на человека, только что пережившего долгое и изматывающее сражение с врагами. 

Когда дверь закрылась за последней, двенадцатой невестой, предложившей в случае драки “вызвать девиц легкого поведения для отвлечения внимания драчунов”, он отчаянно простонав, опустил голову прямо на сложенные на столе руки. 

Я же, отложив носки, взятые для прикрытия, выбралась из угла, где весь день тихо хихикала, закусив губы и прошла к камину, погреться. 

Рикард, казалось, устал от этой бесполезной болтовни настолько, что даже не подавал никаких признаков жизни. 

Решив, что на сегодня с него хватит, я забрала свои заметки и уже хотела было выйти из кабинета, но замученный голос Рикарда остановил меня: 

— Уйдешь и даже заметками своими не поделишься? 

— Поделюсь, — открывая дверь, согласилась я. —  Но это был только первый, ознакомительный этап! Завтра нас ждет куда более увлекательная программа — проверка на яркость, живость и силу духа. Как раз того, чего тебе так не хватало в твоей прежней, скучной жене. Вот после этого и поделюсь. 

Когда я закрыла за собой дверь, я отчетливо услышала возмущенный рык того, кто не был готов к такой подставе. 

Глава 7

Возвращаясь  к себе в нижние покои и уже вкусив сладковатый привкус небольшой, но ощутимой победы, я размышляла о том, как забавно устроен мир. 

Вчерашняя хозяйка огромного Хельгарда, а ныне ссыльная в собственном доме, стала тайным советником его властелина по столь щекотливому вопросу, как выбор новой жены. 

Мысли эти, впрочем, имели оттенок не столько торжества, сколько привычного, едкого сарказма. Ситуация напоминала старую, потрепанную книгу, в которой страницы были перепутаны, а сюжет окончательно заигрался в абсурд.

Проходя по затемненному коридору, ведущему в крыло прислуги, я неожиданно замерла, услышав приглушенные, но отчетливые голоса, доносившиеся из-за полуоткрытой двери в кладовую для белья. 

Оба голоса были мне знакомы. Один принадлежал одной из претенденток в жены — Лиот, которую я окрестила самовлюбленной интриганкой. Хозяйкой же второго с явными ядовитыми нотками, была та самая служанка Лина, чье лицо я мысленно уже не раз украшала синяком под глазом.

Любопытство, это вечное топливо для неприятностей, заставило меня прижаться к холодной каменной стене и замереть, превратившись в тень. Я стала невольной свидетельницей беседы, которая по своей циничности могла бы превзойти торговлю на базаре.

— Милая Лина, — прозвучал мелодичный, я бы даже сказала, чересчур сладковатый голос Лиот, — расскажи-ка мне о прежней хозяйке. Чем она не угодила хозяину? Говорят, она была… с придурью?

— О, светлейшая, — с наслаждением начала Лина, и в ее тоне зазвучало явное злорадство, — особенной — это мягко сказано. Унылой тенью бродила по замку целыми днями. Хозяин, человек суровый, но ответственный и справедливый. Он долгие годы терпел ее занудство, но всему есть предел.

— Что ты говоришь? — с деланным участием переспросила кандидатка. — Но разве занудство — это причина для развода?

— А как же? — оживилась служанка. — За все годы ни разу по-настоящему не улыбнулась, будто жила не с  Рикардом Грейстеном, а с чертом лысым. А кому, скажите, приятно видеть каждый день такое угрюмое лицо? Слово лишнее не промолвит, сидит в своих покоях, будто сова нахохлившаяся. Тоску наводит, воздух отравляет одним своим видом. Даже прислуга от нее шарахалась, а преставьте, каково хозяину? Хандрит постоянно, а о чем — одним богам известно.

Последовала пауза, густая и многозначительная. До моего притаившегося слуха донесся шелест платья и я предположила, что Лиот подошла ближе к Лине. 

— И где же она теперь, эта… унылая душа? — спросил тонкий голосок и в нем я уловила ледяную нотку.

“Сама ты унылая! — возмущенно фыркнула я про себя. — Вот душа тут как раз, самая что ни на есть веселая!” 

— О, — Лина понизила голос, перейдя на конспиративный шепот, — влачит жалкое существование в нижних покоях. В каморке, что напротив конюшни. Темно, сыро, мыши бегают. Места, в общем, на собачью конуру. 

“Ой, — скривилась я. — А ты приврать-то тоже та еще любительница, Лина! Нормальная у меня комната!” 

— Как печально, — без тени печали произнесла кандидатка. — И, должно быть, будет безнадежно стеснять она теперь будущую хозяйку своими грустными ликами. Нельзя ли как-то… ускорить естественный ход вещей? Чтобы всем было спокойнее. У меня как раз есть довольно веселая служанка. 

В тишине прозвучал мягкий, соблазнительный звон, будто монетка упала на камень.

— Я полагаю, за услугу такого рода можно обеспечить тебя вознаграждением, достойным твоего умения хранить секреты, — продолжила гостья. — Главное — чтобы все было тихо. Максимально незаметно.

Раздался звук, будто шелковый мешочек положили на ладонь. Голос Лины стал твердым и деловитым.

— Будет сделано, светлейшая. Все будет тихо.

Стоя за стеной, я мысленно похлопала в ладоши. План был тонок, как удар кинжалом в спину: устранить помеху тихо, без шума. Что может быть логичнее в этом мире суровых условностей?

Поняв, что сегодня ночью