Гончар из Заречья - Анна Рогачева

конечно, гибло. Но земля-то хорошая. Река близко, лес. С голоду точно не умрете.

Она посмотрела на меня оценивающе.

- Гришка обозом тем правит. Он в Заречье товар везет, а обратно лес и пеньку берет. Если упросишь его взять тебя с мальцом, то он не откажет, довезет. А там уж как договоришься. Руки у тебя есть, голова на месте. Может, и приживешься. А здесь… - её взгляд скользнул по закопчённым стенам, - здесь ты сгниешь, медленно, но верно. Как та морковка в моем ведре.

Я сидела, обхватив миску руками. Предложение было неожиданным, но оно дарило возможность. Страх шевельнулся в животе. Неизвестность. Болезнь. Голод в чужом, пустом месте.

- А мор? - выдохнула я. - Он может вернуться? - Знахари говорят, что нет. Кто выжил - тем уже не страшен. Как оспа. Но знаешь, всего не предусмотришь.

Мы замолчали. На кухне было тихо, только потрескивали угли в печи да посапывал Ярик.

- Почему вы мне это говорите? - спросила я, наконец. - Что вам с того? Ульяна нахмурилась, будто сама себе не рада. - А кто ж его знает. Может, надоело смотреть, как гниёт что-то живое. Может, вспомнила свекра. Он ведь тоже с нуля начинал, даже в землянке жил, пока свою мастерскую не поставил.

А может… - она резко встала и принялась складывать в чан грязную посуду, - может, просто хочу посмотреть, справишься ты или нет. Вот ты и решай. Завтра Гришка со своим обозом будет здесь. Если хочешь, то я перед ним слово за тебя замолвлю. Скажу, что работница ты толковая и честная. А дальше сама разберешься. Хотя делать тебе здесь больше нечего.

Она вышла во двор, хлопнув дверью, оставив меня одну с бурлящими мыслями и теплой миской в руках. Я посмотрела на спящего Ярика, на его худые щеки, на ресницы, лежащие тенями. Потом обвела взглядом кухню: грязные стены, горы посуды, ведро с отбросами. Это действительно была не жизнь, а выживание, как отсрочка перед медленной смертью.

Заречье. Пустые дома. Добрая земля.

Слова Ульяны звенели в ушах. Это был шанс. Страшный конечно, опасный, почти безумный. Но это был шанс.Не выживать в чужом теле на краю чужого мира, а начать строить свой. Пусть с нуля. Пусть на костях и пепелище.

Я допила похлебку до дна, встала и подошла к окну. Начинало смеркаться. Где-то там, за лесом, стояла деревня Заречье.

- Спасибо, Ульяна, - тихо сказала я в темноту уже пустой кухни. Решение созрело, твердое и ясное. Завтра я поговорю с Гришкой, и если он согласится, значит я выбрала верный путь.

Глава 4

Гриша оказался именно таким, каким я его себе предвтавила: приземистым, крепким, с обветренным лицом и глазами, которые, казалось, видели меня насквозь. Он заглянул вечером проверить, готов ли его заказ - сухари и копченая рыба. Ульяна кивнула ему на меня.

- Григорий, вот эта женщина - Зоя. У нас тут посуду моет, ну и головой работать неплохо умеет. Ей до тебя есть дело, поговори.

Гриша медленно перевел взгляд на меня. Смотрел он оценивающий, без интереса. - Говори.

Я сделала шаг вперед, чувствуя, как подкатывает знакомая дрожь от усталости и волнения, но подавила её.

- Я слышала, что ваш обоз завтра в сторону Заречья идет. Вас двадцать человек, если не ошибаюсь? - Ошибаешься. Восемнадцать душ да двенадцать лошадей. - Хорошо. Восемнадцать. Питаться в дороге будете сухарями да холодной рыбой. К концу второго дня такая еда вам поперёк горла встанет, да и сил от такой еды особо не прибавится.

Его глаза сузились. - А у тебя, красавица, есть варианты?

- Есть. Возьмите меня в обоз. Поваром. Прошу места для меня и сына в телеге и кормить, как всех. А в замен… - я выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза, - сытый обоз - быстрый обоз. Я знаю, как накормить восемнадцать человек одним котлом так, чтобы и вкусно было, и силы прибавились. Знаю, какие травы по дороге собрать для взвара от усталости. И с посудой помогу. Вам будет меньше мороки и люди здоровее, а у меня появится шанс на жизнь .

Гриша хмыкнул. Нечасто тут встретишь бабу с предложением. Да еще таким. Но он слышал, как Ульяна хвалила её за смекалку. Видел её осанку, явно не рабскую. И логика в её словах присутствовала. Он ненавидел лишние проблемы, а голодные и больные люди на тракте - это именно они.

- А чего в