Господин, у вас хвост! - Ольга Ивановна Коротаева

Она тихо заплакала, и Юлья чувствовала, как на её плечо падают горячие, тяжелые слезы. Девушка кусала губы, глядя на трещины в потолочных балках. Жестокость не лечится, она лишь ищет новую жертву.

— Юлья! — раздался с улицы звонкий голос Сциллы. — Ты дома?

Юлья встрепенулась, смахивая остатки тоски.

— Сцилла! Бабушка, я скоро вернусь.

Подхватив старую шубку, пахнущую нафталином, она выбежала на мороз.

— Как я рада тебя видеть! Бабушка совсем поправилась, даже по дому хлопочет.

— Я так рада за вас! — Сцилла весело хлопнула в ладоши, её яркие варежки мелькнули в воздухе. — Учебник пятого курса помог? Вот и славно. Я как раз за ним пришла, нужно в библиотеку сдать.

Юлья застыла. Холодный ветер мгновенно остудил её лицо. Она вспомнила полумрак лаборатории, блеск змеиной чешуи и тяжелый флакон, который Норг запечатал своей магией.

— Учебник-то… у него! — выдохнула она, и сердце её пропустило удар от осознания: ей придется вернуться в дом чудовища.

Глава 8

Когда отказываешься от прошлого, начинаешь жить

Юлья подошла к кованым воротам, сквозь которые в этот солнечный морозный день был виден особняк господина Грэнволла. В чистом воздухе кружили пушистые снежинки, поблескивая, как мелкие алмазы, а над крышей дома пролетела стая синиц, рассыпаясь звонким щебетом. Девушка застыла, не имея сил сделать шаг.

— Нет, нет, — шептала она, и её дыхание вырывалось изо рта густым паром. — Я не смогу.

Она развернулась, чтобы бежать, и тут же врезалась в кого-то твердого. Подняв голову, Юлья узнала Норга. Он был в черном суконном плаще, подбитом мехом. Машинально она отметила, что глаза его выглядели обычно: светло-карая радужка и круглый зрачок. Почему-то это расстроило её — сердце, привыкшее к тайне, требовало иного.

— Юлья? — Мужчина дернул уголком губ. — Ты снова бросаешься мне под ноги?

— Простите, — Юлья опустила голову, глядя на свои носки из грубой шерсти, выглядывающие из сапог. — Я пришла за учебником. Подругу накажут…

— Заходи, — оборвал он.

Ворота распахнулись с тяжелым железным лязгом. В холле пахло воском свечей и дорогим деревом. На скамье лежали её вещи: накидка, вычищенная до блеска, и сапоги, натертые жирным дегтем. Сумка лежала тут же, на красном ковре с бахромой.

— Спасибо, господин Грэнволл, — пролепетала она, прижимая вещи к груди.

— Как поживает твоя бабушка? — неожиданно окликнул он. Юлья обернулась. В холле было тихо, только мерно тикали напольные часы с золочеными гирями.

— Спасибо. Она выздоровела!

— Я рад, — он улыбнулся, и у Юльи внутри всё сладко сжалось.

— Теперь и видеть меня не хочешь? — горько добавил он.

Ей стало трудно дышать, а в горле встал комок. Она не могла сдвинуться с места, пока не ощутила на плечах тепло его рук. Норг заключил её в кольцо объятий. От него пахло холодным ветром, горькой хвоей и теплом мужской кожи.

— Я скучал.

Юлья всхлипнула. По щекам покатились горячие слезы, оставляя влажные дорожки.

— Не уходи, — прошипел он, и по её телу пробежали мурашки.

Она оглянулась и заметила, что зрачок зельевара снова вытянулся в вертикальную щелочку. Юлья ощутила странный восторг. Норг наклонился и коснулся её губ… тонким раздвоенным языком. Это было необычно: щекотно и влажно, как касание лепестка. Девушка рассмеялась:

— Еще!

— А ну убери от нее свой язык, парень! — раздался громовой окрик.

В дом ввалился отец. От него несло перегаром и грязной мостовой. Он метнулся к Норгу, вскинув руку для магического удара, но в ту же секунду был скручен в тугой кокон длинным чешуйчатым хвостом. Послышался сухой треск костей и тяжелый хрип.

— Не убивай его! — взмолилась Юлья, хватая Норга за предплечье. Его мышцы были твердыми, как железные прутья. — Я его ненавижу, но смерти не желаю.

— Что мне с ним делать? — спросил Норг, не разжимая колец. Чешуя на его хвосте тускло поблескивала в лучах света, падающих из высокого окна.

— Вот бы его исцелить от зависимости… Жаль, это невозможно.

— Я не знаю такого слова, — улыбнулся полузмей. — Расскажешь мне историю его болезни?

* * *

С этого дня Юлья стала ассистенткой лучшего зельевара Розуона, а через полгода — его женой. Свадьба была тихой, в доме, украшенном ветками падуба и ароматными свечами. Сцилла, ставшая практиканткой в их лаборатории, не переставала восхищаться стеллажами с редкими ингредиентами и серебряными котлами.

А еще через год, когда в колыбели из плетеной ивы заснул их первенец, в дом вернулась мама Юльи. Она приехала нянчить внука, но внезапно между ней и отцом — теперь тихим, исцеленным зельями Грэнволла — снова вспыхнула забытая страсть.

— Хорошо, что я припрятала то зелье, которое ты сварил в день нашего первого поцелуя, — шепнула Юлья, когда они с Норгом застали родителей в гостиной, где те сидели на старинном диване под шпалерой с розами, обнявшись, как в юности.

— Первый поцелуй? — хмыкнул муж. В его голосе снова послышались шипящие нотки. — Вообще-то я тогда просто понюхал тебя. Знаешь, как змеи чувствуют запахи?

— Нет, — отрезала Юлья, чувствуя на своем затылке его горячую ладонь. — Ты меня поцеловал. И точка!

Норг рассмеялся — звук был глубоким и радостным, он отразился от хрустальных подвесок на люстре. Он привлек её к себе, обвивая хвостом её ноги под длинным платьем из тяжелого бархата. В этом доме, наполненном запахом трав и детским смехом, Юлья наконец нашла свое место.

Бонус про Сциллу: Практика в логове змея

Сцилла стояла перед высокими дверями поместья, вцепившись в ремешок своей сумки так сильно, что костяшки пальцев побелели. В сумке лежал официальный свиток с печатью Академии, пахнущий горьким сургучом и канцелярской пылью.

Ректор выставил её из кабинета всего два часа назад, нервно потирая руки.

— Грэнволл требует ассистента, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону тяжелых бархатных портьер. — А поскольку вы, адептка, уже имели… хм… неосторожность брать книги из его личной библиотеки через Юлью, то вы — лучшая кандидатура. Либо практика у него, либо отчисление за кражу учебного пособия.

Сцилла сглотнула. За дверью послышался глухой, вкрадчивый