Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

огне вместе с моим отцом и остальными переговорщиками, но каким-то образом выжил. И теперь преследовал меня, даже не подозревая об этом, заставляя переживать каждый взгляд, каждое слово, каждое случайное касание.

Мысли о Томе причиняли физическую боль, словно невидимый, холодный и безжалостный враг методично протыкал мое сознание иглами вины и страха. Вспомнив прикосновение его рук, от которого внутри рождалась предательская слабость, я тряхнула головой, прогоняя навязчивые воспоминания.

Сделав глубокий вдох, я активировала коммуникатор на запястье и развернула виртуальное окно по предплечью. Палец замер над именем Фукса, и внутри поднялась новая волна тревоги, смешанная с отвращением и страхом. Я знала, что должна была уже давно ему доложить, но не могла заставить себя это сделать. Сжав зубы, я все же набрала его номер, но едва услышала первый сигнал, паника поднялась снова, и я поспешила сбросить вызов и выключить устройство.

— Пока рано, — прошептала я, пытаясь убедить себя. Мне нужно время, чтобы понять, насколько Том опасен, что он помнит и как далеко готов зайти.

Начав слоняться по квартире, я открывала шкафчики и ящики, переставляла мелкие вещи, пытаясь хоть как-то упорядочить царивший вокруг беспорядок. Чужая жизнь, спрятанная в спутанных проводах, деталях старой техники и разбросанных журналах, действовала успокаивающе, позволяя отвлечься от собственных страхов.

Взгляд остановился на маленькой кастрюльке на плите, от которой все еще шел приятный аромат кофе, хоть и давно остывшего. Я подняла брови, ощутив мимолетную благодарность к неуклюжему пареньку, которого так бесцеремонно выставила из квартиры.

— Кто бы мог подумать, что этот мелкий хакер окажется хорош хотя бы в этом, — пробормотала я с ироничной улыбкой.

Чуть подогрев и налив кофе в кружку, я осторожно сделала глоток и ощутила, как тепло разливается по телу, немного притупляя тревогу. На мгновение показалось, что жизнь опять стала простой и понятной, возвращая меня к временам, когда я могла спать спокойно и не вздрагивать от любого стука в дверь.

Однако иллюзия рухнула, стоило вспомнить огонь, охватывающий машину делегации, и ракеты, которые разорвали мою жизнь на куски. Я поставила кружку на стол, вновь активировала коммуникатор и набрала сообщение:

«Пока все спокойно. «Поддержание» ничего не подозревает, слежки нет. Работаю дальше, выйду на связь сама».

Отправив его, я тут же отключила устройство, не желая видеть ответы, которые могли лишь ухудшить мое состояние.

Свернувшись на узком диване, я подтянула колени к груди и обхватила их руками, но долго оставаться на месте не смогла. Вскочив, я заново принялась мерить комнату шагами, возвращаясь мыслями к Тому. Завтра мне придется опять видеть его, говорить с ним, изображать спокойствие, хотя на самом деле внутри меня будет разворачиваться очередная битва со страхом и ожиданием того момента, когда он внезапно все вспомнит и увидит во мне врага.

Мысли вернулись к нашей первой встрече. Я вспомнила, как он стоял возле грузовика: самоуверенный, с вызовом в глазах. Уже тогда я поняла, что от него стоит ждать неприятностей. А спустя несколько часов машина делегации превратилась в обугленные обломки.

Теперь я знала: Виктор — наследник главы «Поддержания» и, на тот момент, мой шеф — заранее знал о нападении, но молчал. Он позволил людям погибнуть, а меня спас в последний момент. Сомнений не оставалось: я обязана отомстить.

Но теперь передо мной появился новый вопрос, волнующий и притягательный одновременно. Что, если Том здесь не из-за меня? Из-за Виктора? Что, если он все знает и тоже хочет мести?

Я сделала глубокий вдох, сжимая кулаки и упрямо вздернув подбородок. Внутри поднялась решимость, смешанная с болезненным любопытством.

Глава 8. Том

Заснуть удалось только под утро и ненадолго — поверхностный сон безжалостно оборвала новая волна боли, швырнувшая Тома обратно в реальность. Он с трудом открыл глаза, осознал, что лежит на ледяном полу, и стиснул зубы, чтобы не застонать вслух. Голова раскалывалась на части, в висках пульсировало, а мышцы ломило так, будто его всю ночь методично избивали.

Громкий и откровенно нетерпеливый стук в дверь заставил его приподняться, отчего комната тут же поплыла перед глазами, а желудок едва не вывернулся наизнанку.

— Эй! Ты там живой или нет? Открывай немедленно, иначе я вызову кого надо, и тебе вышибут дверь!

Сквозь шум в голове Том узнал голос Чарли и выругался сквозь зубы. Ну конечно, именно ее не хватало для полного счастья! Он с трудом встал, но едва удержался на ногах, и пришлось ухватиться за стену, чтобы не рухнуть обратно. Быстрый взгляд на руки заставил его скривиться от отвращения: ладони были покрыты засохшей кровью, ногти сломаны, а футболка пропиталась багровыми пятнами так плотно, точно он устроил здесь бойню. Такого сильного приступа еще не было, и это пугало Тома больше, чем он готов был признать.

— Сейчас открою! — хрипло крикнул он в ответ, стараясь придать голосу нормальное звучание.

Подойдя к двери и распахнув ее, он тут же встретился глазами с Чарли. Она замерла на месте, словно врезавшись в невидимую стену, а лицо ее за секунду побледнело настолько, что несколько аккуратных веснушек стали почти незаметными.

— Господи… — выдохнула она и шагнула внутрь, с силой захлопнув дверь за собой. Ее взгляд стремительно пробежал по его окровавленным рукам, затем поднялся к лицу, и Том заметил, как ее глаза расширились от ужаса. — Что, черт побери, с тобой случилось?!

Не дожидаясь ответа, Чарли сделала шаг ближе и коснулась его подбородка, осторожно поворачивая голову и придирчиво осматривая повреждения.

— Ты в курсе, что у тебя кровь идет буквально отовсюду? — спросила она. — Из глаз, из носа и, кажется, из ушей…

— Великолепно замечено, капитан Очевидность, — саркастично огрызнулся Том, отстраняя ее руку и пытаясь скрыть, как его задело это непрошеное участие.

Чарли нахмурилась, явно раздраженная его тоном, и начала нервно осматриваться, замечая кровавые разводы на полу и разбросанные вещи.

— Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Ты будто сам себя разделывал!

— Хватит драматизировать, — отрезал Том и, оставив ее стоять посреди комнаты в растерянности, направился в ванную, изо всех сил стараясь выглядеть уверенным и спокойным, хотя ноги предательски подкашивались.

Включив ледяную воду, он принялся смывать кровь с лица и рук, избегая взгляда в зеркало. Отражение после приступов всегда пугало его: бледная, болезненно-серая кожа, впалые щеки, глаза, горящие лихорадочным блеском. Прогнав лишние мысли, Том натянул обратно мокрую, неприятно липнущую к телу футболку.

Вернувшись в комнату, он обнаружил Чарли, следившую за каждым его движением. Ее лицо выражало странную смесь злости и тревоги, словно она никак не могла