Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

— Возьми, — в руке Доргата, как по волшебству, появился кулёк с карамельками.

У мальчишки заблестели глаза при виде ярких обёрток. Если бы знала — захватила бы что-нибудь. Игрушку. Книжку. Передам им потом. Обязательно. Подарков много не бывает.

— Это мне? — Переспросил мелкий, протягивая ладошку.

Он забыл о том, что надо бояться, и решительно протянул пальцы, цепко хватая кулёк.

— Тебе, — ответила я вместо горгула, — чтобы ты вырос самым смелым рыцарем и всегда смог защитить маму. Это волшебные конфетки, они тебя вылечат и ты станешь самым счастливым мальчиком в округе!

— Самым сильным! Да! — Светлый вихор смешно закачался. Мальчишка оживился, повернувшись ко мне. — Я стану магом, как ма! Только я буду боевым магом! — Он развел ладошки. — Пуф — и все враги — бум!

Он ярко изобразил это «бум».

В носу подозрительно защипало, но я не позволила себе расклеиться. Может быть. Может быть когда-нибудь я смогу подпустить к себе мужчину и поверить — хотя бы ради того, чтобы у меня тоже родилось такое маленькое чудо.

Почему-то при мысли о мужчине я бросила быстрый взгляд в сторону кронпринца, который беседовал с хозяйкой у стола. До нас не доносилось ни слова. Лезть я не стала, не тот сейчас момент.

Протянула руку — и осторожно коснулась мягких пушистых волос мальчика, потрепав его по голове. От ребёнка пахло лугом, застарелым потом и болезнью. Я сжала зубы. Может, я не смогу помочь всем. Но хоть кому-то. Пока я ещё здесь. Пока я могу сказать своё слово.

Гитти тоже подошла к малышу, подхватила его на руки, села с ним на постель и стала умело баюкать и что-то тихо ворковать. Милош доверчиво привалился к ней, тихо посапывая и сжимая в руках кулёк. Он выглядел усталым.

Доргат и Маэни подошли ко мне.

— Если там враги, я не стану мешаться. И обузой тоже не стану, — выдохнула я сквозь зубы, — конечно, я не великий воин, но вы должны знать… — я помолчала, сомневаясь. Я слишком боялась кому-то довериться. До этого момента о моей способности знал только Ари, но брат был сейчас далеко.

— Говори, — в голосе Маэни звучала непререкаемая уверенность, — мы не скажем лишнего.

— Даже кронпринцу, — с хриплым смешком заметил Доргат, — мы не его вассалы, хоть и обязаны ему. Но свой долг отдаём иначе.

— Ты хорошо двигаешься для дворянки. Правильно. Тебя учили. Скорее всего — братья. Я слышала, что в старых родах у детей бывают необычные способности. Таланты, не магия, — задумчиво проговорила Маэни, как будто обращаясь к стене.

Я криво улыбнулась.

— Всё правильно. У меня тоже есть такой… талант, — произнесла с запинкой. В груди всё заледенело, мышцы отозвались болью, горло пересохло, — обычно таланты проявляются только у мужчин, у женщин гораздо реже и они все… небоевые. Кто-то может прекрасно готовить, творить настоящие шедевры, другая — шить, создавая гобелены за считанные часы, и непростые, а живые, третьи — могут привлекать мужчин, вынуждая их помогать себе в любой мелочи. Мой талант… — я вздохнула, набираясь сил, — мужской, боевой. Мы открыли его случайно.

Я и Ариан ушли в лес на целый день. Вот только никто не ожидал магической бури. Эта буря не просто ломал деревья, заливала всё вокруг ливнем и превращала чащу в бурелом, нет. После таких гроз появлялась нежить. Вот и нам не повезло. Ари почти сразу получил удар по голове — чудом дерево не проломило ему череп. Я, ещё совсем девчонка сопливая, осталась одна.

Брат без сознания, кругом непролазный лес, тьма и алые глаза подбирающейся жути. Совсем близко…

Я до сих пор помню это отчаянное ощущение безнадёжности и жаркую жажду защитить, уберечь, спасти любой ценой!

— Нас с братом едва не сожрала нечисть в магическую грозу, — проговорила, отбрасывая ненужные сейчас воспоминания, — тогда Ари был ранен, унести его я не могла, позвать на помощь — тоже. Драться я умела, но не так уж хорошо, да и что этой нечисти мои умения? — Пальцы сжались, я сглотнула и продолжила уже спокойнее. — Я бросилась на них с одной палкой — острым суком…

Маэни молча кивнула, не отводя взгляда.

— Эта палка… — я запнулась. Я и сама до сих пор толком не могла понять, что именно там произошло, — превратилась в металл. Черный, блестящий, с серебристыми прожилками. Стоило ей коснуться нечисти или нежити, как та вспыхивала зелёным пламенем и осыпалась прахом. Потом мы… Немного тренировались. С братом. Против людей это ещё более эффективно, — я вздохнула, прикрывая глаза.

— Он преобразует любую вещь? — Раздался голос Доргата.

Горгул подался вперёд, сияя своими большими нечеловеческими глазами.

— Преобразует? — Я задумчиво одёрнула плащ. — да, вы правы. Так палка… её я потеряла. Но быстро поняла, что, если коснуться любой вещи с особым настроем, желая превратить её в оружие… оно им станет. Но не каждая вещь и не более одной в неделю. Если это кинжал или меч — то одна вещь в месяц. Раны от этого кинжала не зарастают и могут стать смертельными. Меч мне давался с трудом, но кинжалы я метала хорошо. И сражалась ими тоже. Для девушки.

— Сейчас у тебя есть такое оружие с собой? — Что-то неуловимое блеснуло в глазах Доргата.

Похожее на… признание? Уважение? Раньше я была для него небольшой, но досадной помехой, куколкой, которую нужно было охранять. Сейчас всё изменилось.

— Да, — ладонь сама собой скользнула под плащ, на пояс. Туда, где в складках свободных штанов под камзолом пряталась перевязь кинжалов. Их мне принёс Грэй, — два кинжала из особого металла и восемь обычных.

Таскать их на себе было тяжело с непривычки, но я заставляла себя привыкнуть. Каждый день перед завтраком и вечером я делала упражнения, который мне показал Кэс, и заставляла себя бегать по покоям с поясом кинжалов. Я пыталась двигаться так, как будто на мне нет оружия, и носить его незаметно. Это было слишком важно.

— Есть! — Раздался крик.

Мы резко развернулись.

Бледная до зелени женщина отодвинулась от стола, зажимая нос. Капля крови упала ей на рубашку. Над фибулой, которую я когда-то подарила Кэсу, возникло ярко-фиолетовое свечение.

Шаннер Мъярг, не обращая ни на кого внимания, водил брошью по карте города. В этот самый момент украшение вспыхнуло особенно ярко, набухло чернотой — и замерцало.

— Этот человек жив, но времени мало. Он умирает, — пробормотала хозяйка дома. Эзара? Так её назвала Гитти.

Сердце упало. Я прокусила губу до крови, не обращая внимания на боль. Хотелось заорать, срывая голос. Проклясть весь мир. Разорвать невидимых врагов на