Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

— Мы успеем, — раздался за моей спиной ровный голос принца.

На плечо легла жесткая ладонь.

Я обернулась, пряча растрёпанный клубок чувств в самый дальний уголок души. Так надо. Иначе можно сойти с ума.

— Мои слова остаются в силе. О вас позаботятся, — властный кивок хозяевам лачуги, и Шаннер Мъярг, набросив капюшон, вышел за порог.

Улица встретила нас порывами ветра и мелкой моросью. И это месяц, который всегда считался жарким!

Все чувства обострились. В голове билась только одна мысль. Успеть. Успеть. Успеть. Недовольный Корри ждал нас у магэйра. Он мгновенно запрыгнул мне на руки и облизнул лицо.

«Не грусти, моя маленькая двуногая!» — говорил взгляд священного зверя. — «Что, всё плохо? Это ерунда. Пока у тебя есть я — хуже не будет! Справимся! Ты только посмотри, какая гладкая шерсть и прекрасные лапки! Смотри, они придают тебе мужества и сил!»

Мы запрыгнули в сияющую механическую повозку — и я поняла, что до этого момента мы еле-еле тащились.

Теперь разглядеть за окном хоть что-то было невозможно. Город слился в одну сплошную сверкающую ленту.

Это путешествие закончилось быстро. Даже слишком. Я не успела ни впасть в панику, ни обдумать, что ждёт нас впереди.

В этом районе столицы я никогда не была. Он не был заброшен, но находился слишком близко к реке, по другую сторону дворца. Прибрежные территории заросли лесом, причал подгнил — здесь явно давно никто не появлялся, однако принца это не остановило.

Судя по времени, было уже не меньше девяти утра. Дворец начал просыпаться. И Тристан наверняка — тоже. Но меня сейчас не волновали ни муж, ни императрица. Только цель, которая вела меня вперёд.

Магэйр встал у самой реки. Дальше пришлось идти пешком — дорог здесь не было, деревья стояли слишком густо. Я порадовалась, что надела крепкие ботинки, но радость была тусклой — все чувства притупились.

— Двигайтесь за мной. Доргат, ты вперёд, — отдал приказ принц, — Маэни — замыкаешь.

Гитти осталась в магэйре. Я шла за Шаннером. Ветки норовили хлестнуть в лицо, под ногами хлюпала земля — ночью шёл дождь.

— Это старый район, когда-то он был центром столицы, потом сдвинулся на запад от дворца, — в голосе кронпринца мелькнуло напряжение, — здесь в основном проживают разорившиеся аристократы или богатые торговцы. Прибрежная территория необжита, весной река часто разливается, а местный лес жители считают остатками священной пущи. Говорят, во времена божественных войн здесь стояли храмы древних богов. Впрочем, часть развалин осталась и сейчас.

Я негромко выдохнула.

Идти становилось всё сложнее. Только благодаря нашим с братьями путешествиям по лесу я ещё держала темп.

Все замолчали. В воздухе разлилось предчувствие чего-то страшного, непоправимого. Я перевела взгляд на Корри — и вздрогнула. Кот, к которому я почти привыкла, исчез. Шкура мантикора была покрыта плотными чешуйками, уши встопорщились, пасть распахнулась. Он вдруг одним броском перемахнул через поваленное дерево и ринулся вперёд.

И я ощутила его. Зов. Едва слышный, слабый, но зов родной крови, который я бы не спутала ни с чем и никогда. Пальцы сжались на рукояти кинжала. В голове помутилось.

— Мне… надо! — Я не знала, как могла всё ещё оставаться на месте.

Мой брат был здесь, совсем рядом.

— Чувствуешь брата? У вас сильная родственная связь, — горячее дыхание опалило шею.

— Здесь нет никого живого вокруг, я чувствую, — задумчиво откликнулся горгул.

— Идём, — снова шёпот.

А потом меня легко, как пушинку, забросили на плечо, и кронпринц с огромной скоростью ринулся вперёд, туда, где впереди, под сенью деревьев, чернели обломки стены.

Вход никто не охранял. Ни вход, ни само помещение — небольшую коробку с почти целым потолком. Она больше походила на сарай, чем на старое святилище. Если бы не…

Принц остановился так быстро, как будто налетел на стену. Я подняла голову — и из горла вырывался то ли крик, то ли вой.

У подножия потрескавшегося серого камня лежал Кэс. На лице — ни кровинки. Серое лицо, серая кожа, глаза закрыты, губы… почти синие. По его коже пробегали серо-зеленые нити, покрывая всё тело сетью. Мне показалось, что он уже не дышит.

К горлу подступила тошнота. На короткий миг в голове помутилось, но уже в следующую секунду я, не рассуждая, бросилась вперёд.

Оказывать первую помощь нас учили, но даже на первый взгляд было понятно — самая большая проблема не раны на ладонях и даже покрытое порезами тело, нет.

Убивали Кэса эти странные нити.

Я опустилась на колени, обернув ладони кусками ткани. Их я, как и многое другое, прихватила с собой. Жизнь научила не выходить из комнаты без набора выживания в диком лесу.

За спиной послышались тихие шаги.

— Древнее капище, — голос принца отразился эхом от стен, — мерзость. Когда-то здесь приносили человеческие жертвы, и не богам, а кровожадным духам и нечисти. Не касайся алтаря.

Я бросила быстрый взгляд на расколотый камень. Показалось, что вокруг него сияла серая тусклая дымка.

Я отвела глаза, склонившись над Кэсом. Всегда открытое и весёлое, лицо брата обернулось бледной маской. Губы сжаты, глаза запали, в юношеских чертах проглянуло что-то жесткое, болезненное, отчаянное.

Слёз не было. Я просто не могла осознать, что мы опоздали. Нет. Этого не будет!

— Кур-ррау! Вряяя! — Возмущенная морда Корри вылезла откуда-то сбоку.

Мантикор ринулся ко мне, притормозил передними лапами, брезгливо принюхался… И вдруг резко лизнул Кэса в лицо. Отплевался. Снова лизнул.

Мне показалось, что сухие потрескавшиеся губы шевельнулись. Я дёрнулась, желая коснуться щеки близнеца. Нужно вынести Кэса отсюда. Если он всё ещё жив, шанс есть. Я найду лучших целителей, обойду все храмы, буду искать помощь у сильнейших магов, но…

Пальцы тряслись.

— Он не жилец, — раздался откуда-то сверху голос с низкими нотками.

Я не сразу поняла, что он сказал, но спустя секунду…

— Он всё ещё жив! Его нужно спасти — и как можно скорее! — Голос хрипел.

Мне показалось, что я сейчас кинусь на этого мужчину, наплевав на всё. Меня охватила нерассуждающая ненависть. Гнев, печаль, отчаянье, злоба…

— Это, — кронпринц присел на корточки, кивнув на мерцающие нити на коже Кэса, — не просто проклятье или враждебная магия. Это магия жертвы. Не провоцируй её — сама станешь жертвой. Древние не любят, когда у них что-то отбирают. Прости, Аэри, но спасти его не в силах смертных… — на холодном лице промелькнула тень.

Едва заметно раздулись ноздри. Принц был совсем не так спокоен, как хотел казаться.

По щеке потекло что-то мокрое и солёное. Я стёрла