Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

— Выход должен быть! — Повторила упрямо.

Дыхание сбилось. Казалось, Кэс вот-вот приоткроет глаза, знакомо сощурится и улыбнётся.

На бледном лбу выступили капли пота. Кэс задрожал всем телом, выгнулся, скребя пальцами по полу. Его лицо исказилось — и разум отказал мне окончательно.

Не слыша принца, я склонилась вперёд, так низко, что почти коснулась лицом груди брата.

Раны. Мелкие, похожие на царапины от ногтей.

Я хотела разорвать на части ту тварь, что коснулась моего брата.

— Корри, его можно спасти? — Нет, я не сошла с ума.

Я знала, что мантикор гораздо умнее, чем кажется. Возможно, он знает больше нас вместе взятых.

Большие глаза-плошки смотрели на меня снисходительно и тепло. Дыхание срывалось. Слёзы текли по щекам против моей воли, капая тяжёлыми солёными каплями на кожу Кэса.

— Варряу! — Усы встопорщились.

Тяжёлая лапа ткнула меня в грудь, а потом точно так же небрежно ткнула Кэса.

«Моя ты человечишка!» — так и говорил взгляд Корри, — «и что ты устроила, я тебя спрашиваю? Вот дурная! Ну какие же вы люди смешные, совсем бы пропали без ваших хозяев-мантикоров. Тебе что говорили, вспоминай⁈».

В один момент я так живо вообразила себе кошачий монолог, что чуть не ответила.

— Что я забыла?

Пальцы сжались в кулаки. Я заставила себя отодвинуть страх в сторону. Никакие сожаления, никакая ненависть мне сейчас не помогут спасти Кэса.

А что поможет?

— Ну⁈ — Выразительно мигнула кошачья морда.

Что. Что. Что⁈

Взгляд заметался по помещению, утопающему во тьме.

Кожу мягко закололо. Груди снова коснулось знакомое чувство чужого прикосновения, присутствия. И вдруг я вспомнила странный полусон-полуявь. Видение, где я говорила с существом из сумрака.

Что он сказал? Ну же, давай, вспоминай, Аэри!

Как сумасшедшая, я забормотала себе под нос, перебирая воспоминания, как жемчужинки — одно за другим. Что там было? Что могло быть?

Слабый проблеск воспоминания совпал со стоном Кэса. Меня как розгами перетянули. Вспышка воспоминания обрела плоть. Я как наяву услышала голос, идущий отовсюду и пронзающий меня насквозь.

— Я одарю тебе даром, который исполнит твоё самое сокровенное желание. Но лишь один раз в ближайшие несколько дней… Помни, что применять его стоит с умом, или дар утратит силу. Он поможет только одному…

Дар. Одному. Исполнит желание.

Дар… Дар из сумрака!

Может быть, всё было и не так, может, это просто игры разума, но я должна попробовать!

Я сглотнула, отбрасывая бесполезные тряпки. Сердце билось в горле. Или вообще застыло, замерло бессильно в этот миг, как подстреленное.

— Стой! — Окрик кронпринца утонул в звоне.

Мои ладони легли на грудь Кэса. Тонкие струйки крови пробежали по пальцам. Раны закровоточили. Я ощутило его — чуждое всему миру, липкое, мерзкое до тошноты проклятье. Я ощутила ту боль, которую она причиняло брату, как оно терзало его, как выпивало из него жизнь, как он раз за разом пытался шевельнуться, как хотел выбраться, как ненавидел себя за глупость и наивность.

Чувства Кэса смешались с моими. Я делила его боль и отчаяние на двоих, проживала с ним каждую секунду этой чудовищной жути. Я не боялась, нет. Я знала, что должна выдержать — и держалась.

Мира вокруг не существовало. Только распростёртое передо мной тело брата, едва вздымающаяся грудь и бледное лицо со сжатыми губами.

На границе сознания тихо урчал Корри, обвивая хвостом моё запястье.

По пальцами медленно тек серебристый туман. Он то и дело сворачивался большими круглыми кольцами. Зелёное. Серебристое. Золотое. Фиолетовое. Дар древнего вытекал из меня, заставляя основу мира трещать по швам. Впервые за сотни лет магия Сумрачного бога проникла в мир. Где-то на грани сознания раздавался переливчатый довольный смех — как колокольчики звенели.

— Не обязательно быть героем, чтобы быть нужным, важным и ценным. Не нужно быть героем, если это несёт только боль и смерть, — прошептал мне на ухо знакомый голос, сотканный из грёз и снов, ядовитый и нежный, как сама смерть, — те, кого считают чудовищами, для мира важнее любых героев. Разве они не заслуживают жизни? Надежды? Счастья? Прими это. Не пытайся быть тем, кем ты не являешься.

Кровь в моих венах вскипела, обжигая.

Казалось, во мне тёк расправленный металл. Крик застрял в груди, пальцы впились в рёбра Кэса. Даже моя кожа в этот момент отливала металлом.

Тёмным, блестящим. Она мягко сияла в приглушённом свете, и это это сияние перетекало на Кэса. С каждой секундой оно становилось всё ярче и ярче, пока не стало настолько нестерпимым, что я прикрыла глаза.

Обжигающая вспышка заставила закашляться. Чудовищное напряжение стиснуло, сжало, сплющило — и отпустило, вытряхивая, как рыбину на берег. В ушах шумело. Рядом что-то бубнил знакомый голос — или два? Голоса наслаивались один на другой, сознание утекало, обманчиво кружило, обнимало меня звенящее безмолвие.

— Тихо, тихо, — над ухом раздался негромкий уверенный голос, — всё закончилось. Никогда не видел божественное чудо. За это я действительно благодарен тебе, Аэри… — сильные руки потянули меня наверх. Горячая кожа приятно согревала.

Мне было спокойно и уютно, и хотелось греться у чужого огня, греться до последнего, пока не прогонят. Я вцепилась пальцами в предоставленную руку, крепко сжала её и потёрлась щекой о шероховатую плотную ткань. Улыбнулась, чувствуя, как прохладные пальцы убирают со лба потные волосы и прослеживают дорожки из засохших слёз.

А потом на меня подули. Прямо в нос, заставив коротко зафыркать и неохотно, лениво приоткрыть глаза.

Прямо напротив меня застыло холодное красивое лицо кронпринца.

Шаннер Мъярг сосредоточенно пытался «выдрать» когтями прядь моих волос, раз уж расчесать, судя по всему, не удалось. Сознание неохотно выплывало из тьмы, возвращая воспоминания.

— Получилось? — Сил хватило на единственный вопрос. Самый важный.

Я дёрнулась, пытаясь понять, где мы и что происходит. И где Кэс⁈

Жёсткая рука удержала меня на месте.

— Осторожнее, — прозвучал бесстрастный голос с низкими бархатными нотками, — божественное чудо может воскресить даже из мёртвых, но никто не знает, что будет с тем, кто рискнёт его использовать. Боги коварны…

В ответ на это раздался протяжный вой Корри. Мантикора возмущало, что кто-то сомневается в его создателе. А, может, он просто хотел есть. Я уловила вдруг едва заметное ощущение — не своё, чужое. Довольство. Надежду. Жадное нетерпение. А вслед за ним по нервам хлестнуло жуткое предчувствие опасности.

— Чужие!

— Спрячься за алтарём и не высовывайся! — Последовал в ту же секунду приказ принца. — Кэссард там же.

Меня резко опустили на пол.

Мы находились в