Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

— Эймар, посмотри на меня.

Сын поднял глаза.

Серые. Не как у нее. Не как у Ровена. Свои — серые с тонким теплым ободком вокруг зрачка, который становился золотым только в опасные минуты.

Сейчас ободок уже светлел.

— Ты остаешься с Нишей, — сказала Ирсена. — Оба остаетесь.

— Там кто-то заперт, — прошептал он.

Соль на ее пальцах вдруг стала ледяной.

— Ты уверен?

Он кивнул.

Саяна сразу метнулась к двери.

Ирсена успела поймать ее за плечо.

— Стоять.

— Там кто-то заперт!

— Именно поэтому ты стоишь здесь.

— Я могу помочь!

— Ты можешь выдать себя.

Дочь замерла.

Эти слова в их доме произносились редко. Почти никогда. Но когда звучали, Саяна слушала.

Ее лицо изменилось. Детская злость не ушла, но под ней появилась другая — старая, выученная слишком рано осторожность.

— Я не буду, — сказала она тише.

— Ты не всегда решаешь, что сделает твоя сила.

Это было жестоко.

Ирсена увидела, как дочь вздрогнула, будто ее ударили.

Но лучше боль от правды, чем охотники у двери.

— Ниша, закрой лавку. Никого не впускать, кроме меня. Если до заката я не вернусь, идете к старому Амуну, он знает, куда вести.

Ниша побледнела, но кивнула.

Она тоже жила в Рахше достаточно долго, чтобы не задавать вопросы при детях.

Ирсена взяла сумку, накинула темный плащ и вышла.

Город уже менялся.

Пожар всегда делал с людьми одно и то же: сначала они смотрели, потом бежали. По улице тянулись первые испуганные голоса. Кто-то кричал про склады. Кто-то — про нижние ворота. Кто-то тащил бочки с водой, хотя все знали: если загорелась соляная пыль с примесью подземного газа, вода не спасет.

У складов было тесно.

Черный дым валил из-под крыши длинного низкого здания, где хранили мешки с неочищенной солью, деревянные подпорки и инструменты. Огонь еще не вырвался наружу, но внутри уже ревело. Люди бегали с ведрами, кашляли, ругались, кто-то молился сквозь зубы.

— Ирсена! — к ней бросился староста Меррах, плотный мужчина с лицом, на котором страх выглядел особенно неуместно. — Там двое внутри. Может, трое. Дверь перекосило.

— Кто?

— Парни с нижней смены. И мальчишка, кажется. Ринн.

Сердце Ирсены ударило тяжелее.

Сын кузнеца.

Тот самый, который упал со стены.

Саяна будет себя винить, мелькнуло в голове.

Не сейчас.

— Петли выбивали?

— Железо раскалилось. Не подойти.

Ирсена быстро оценила здание. Главная дверь почти черная от жара. Узкое боковое окно забито ставней. Сзади должен быть служебный проход, но если дым идет так плотно, там уже нечем дышать.

— Мокрые ткани на лица, — приказала она. — Уберите бочки с маслом от стены. И не лейте воду на дверь, пар обварит тех, кто внутри.

— А что делать?

Она не успела ответить.

Изнутри донесся удар.

Потом еще один.

Слабый.

Живой.

Толпа замерла.

— Мама!

Ирсена резко обернулась.

Саяна стояла в десяти шагах от нее. Рядом Эймар, бледный до прозрачности. Ниша догнала их, запыхавшаяся и виноватая.

— Я не смогла, — выдохнула девочка. — Они просто вышли.

Ирсена почувствовала такую злость, что на миг в ушах зазвенело.

Не на Нишу.

На себя. На страх. На мир, где шестилетних детей приходилось учить прятаться вместо того, чтобы бежать к огню и верить, что взрослые справятся.

— Назад, — сказала она.

Саяна смотрела на склад.

— Там Ринн.

— Я сказала назад.

Эймар вдруг сделал шаг вперед.

— Он не дышит хорошо.

Ирсена присела перед сыном, заслоняя его собой от людей. Некоторые уже смотрели. Пока просто как на ребенка, который испугался. Но в Рахше все замечали лишнее быстро.

— Эймар, слушай меня. Ты сейчас уходишь с Нишей.

Он покачал головой.

— Если дверь упадет внутрь, они умрут.

— Ты не можешь этого знать.

Он посмотрел на нее.

Ирсена замолчала.

Потому что он мог.

И потому что знал, что она знает.

Саяна дернула ее за рукав.

— Мама, мы можем…

— Нет.

— Но…

— Нет, Сая.

Дочь стиснула зубы. В ее глазах уже стоял тот опасный блеск, от которого в доме иногда гасли свечи.

— Значит, пусть сгорят?

Слова ударили точно.

Слишком точно для ребенка.

Ирсена выпрямилась.

У склада снова раздался удар. Теперь слабее.

Люди суетились, но никто не подходил близко. Страх перед огнем был здесь не трусостью, а опытом. Пожар в соляном складе мог взорваться, если пламя доберется до нижних мешков с газовым налетом.

Ирсена посмотрела на детей.

На сына, который чувствовал чужую ложь и страх, но сам боялся громких голосов.

На дочь, которая лучше обожжет себя, чем отступит от того, кого сочла своим.

И в эту секунду поняла самое страшное: она больше не сможет спрятать их от мира, если мир начнет гореть прямо перед ними.

— Эймар, — сказала она тихо. — Только дверь. Не пламя. Не люди. Только дверь.

Сын побледнел еще сильнее.

Саяна резко вдохнула.

— Мама…

— Ты стоишь рядом с ним. Если кто-то подойдет — кричишь. Не огонь. Голос. Поняла?

Дочь кивнула.

Ирсена схватила с ближайшей бочки мокрую ткань, накинула Эймару на плечи и подвела его ближе. Толпа смотрела, но в суматохе еще не понимала, что происходит.

Староста Меррах шагнул к ней.

— Ты что делаешь?

— То, на что у вас нет времени.

— Он ребенок!

— Поэтому не мешай.

Эймар остановился в трех шагах от двери.

Жар ударил в лицо. Ирсена встала за ним, закрывая спиной от взглядов, хотя это было глупо. Уже поздно. Слишком много людей. Слишком много глаз.

— Не бойся, — сказала она сыну.

Он прошептал:

— Я боюсь не огня.

— Я знаю.

Он поднял руки.

Сначала ничего не произошло.

Огонь ревел за дверью. Черный дым лез из щелей. Люди кричали что-то за спиной. Саяна стояла сбоку, кулаки сжаты, губы белые.

Потом пламя за дверью будто втянуло дыхание.

Рев стал ниже.

Дым на миг остановился в щелях.

Эймар дрожал всем телом. Не от силы — от страха. Ирсена видела, как ему хочется отступить, закрыть глаза, спрятаться в ее юбках, стать обычным мальчиком, которому не нужно чувствовать, где огонь лжет, а где ищет выход.

— Эймар, — сказала она. — Со мной.

Он кивнул.

Очень медленно.

И пламя за дверью отступило.

Не погасло. Не подчинилось полностью. Просто отодвинулось от раскаленного железа, оставив тонкую темную полосу по краям.

Меррах выругался.

— Сейчас! — крикнула Ирсена. — Выбивайте!

Двое шахтеров бросились вперед с железной балкой. Удар. Второй. Дверь застонала, петля лопнула, створка рухнула наружу, и вместе с дымом на улицу вывалился черный горячий воздух.

Изнутри показалась рука.

Потом мужчина, кашляющий, почти слепой от дыма, вытолкнул перед собой мальчишку. Ринн упал на колени.