Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Толпа ожила. Люди бросились к спасенным. Кто-то плакал. Кто-то звал воду. Кто-то кричал имя своего брата.

Ирсена схватила Эймара и прижала к себе.

— Все. Хватит.

Он не ответил.

Его глаза были слишком светлыми.

Слишком золотыми.

Саяна увидела это и встала перед братом, закрывая его от толпы. Маленькая, худая, с содранной ладонью и лицом, которое в этот миг не было детским.

— Не смотрите на него! — выкрикнула она.

Несколько человек обернулись.

Именно это и погубило бы их, если бы склад в этот момент не взревел снова.

Огонь, отступивший от двери, нашел другой путь. Крыша треснула. Внутри что-то вспыхнуло ярко, зло, синим у основания. Подземный газ.

— Назад! — закричал Меррах. — Все назад!

Но толпа стояла слишком близко.

Ирсена успела только схватить Эймара за плечи.

Саяна обернулась к складу.

— Не смей, — сказала она огню.

Не людям.

Огню.

Пламя вырвалось из проема черным языком.

И тогда Саяна подняла руки.

Ирсена бросилась к ней, но опоздала на один вдох.

Обычный огонь должен был ударить в толпу. Раскатиться по сухой ткани навесов, лизнуть бочки, взорвать склад до основания.

Вместо этого он остановился.

Прямо перед девочкой.

Встал стеной, выгнулся, как зверь на цепи, и вдруг начал темнеть. Желтый стал красным, красный — густым, почти черным. По краям вспыхнуло золото. Тонкие нити света сплелись вокруг Саяны, как живая корона.

Толпа замолчала.

Полностью.

Даже раненые перестали стонать.

Саяна стояла, раскинув руки, и смотрела на пламя так яростно, будто оно было мальчишкой, который обидел ее брата.

— Сая, — прошептал Эймар.

Она не услышала.

Ирсена подбежала, обхватила дочь сзади, прижимая ее руки к груди.

— Отпусти.

— Он пойдет на людей!

— Я держу тебя. Отпусти, родная.

Саяна дрожала. Вся. От плеч до пяток. Вокруг ее пальцев плясали черно-золотые искры.

— Они увидят, — выдохнула девочка.

У Ирсены сердце разорвалось.

Не от страха.

От того, что дочь даже сейчас думала не о себе и не о чуде, а о том, что их увидят.

— Уже увидели, — сказала Ирсена. — Теперь отпусти правильно.

Саяна закрыла глаза.

Пламя дернулось к ней, будто хотело обнять.

И погасло.

Не сразу. Не красиво. Оно рухнуло внутрь склада, зашипело, скрутилось черным дымом и исчезло в обугленном проеме.

Несколько мгновений никто не двигался.

Потом кто-то прошептал:

— Драконье пламя.

Ирсена поняла: все закончилось.

Не пожар.

Их жизнь в Рахше.

Она медленно повернулась к людям.

Лица были разные. Ужас. Благодарность. Суеверие. Жадное любопытство. Старая Меррах плакала над мужем и одновременно смотрела на Саяну так, будто та была не ребенком, а знаком с неба. Кузнец держал Ринна за плечи и шептал что-то благодарное, но глаза его метались от Эймара к черному следу на земле.

Слухи уже побежали.

Их не нужно было отправлять. Они сами находили дороги, ворота, чужие уши.

Ирсена взяла детей за руки.

— Домой.

Саяна попыталась возразить, но посмотрела на ее лицо и промолчала.

Эймар шел послушно. Слишком послушно. Он всегда так ходил после страха: будто боялся занять лишнее место в мире.

На полпути к лавке Ирсена заметила у колодца незнакомца.

Высокий, в дорожном плаще цвета пепла, лицо закрыто от пыли. Не шахтер. Не купец. Не соляной сборщик. Стоял слишком прямо. Смотрел слишком внимательно.

На его руке блеснуло кольцо с темным камнем.

Не герб Таргардов.

Но достаточно близко к старым родовым знакам, чтобы Ирсена почувствовала, как холод проходит под кожей.

Незнакомец увидел, что она заметила его.

И чуть склонил голову.

Не приветствие.

Подтверждение.

Да, я видел.

Ирсена крепче сжала руки детей.

— Мама? — спросила Саяна.

— Быстрее.

Они почти бежали до лавки.

Ниша встретила их у двери с лицом человека, который уже все понял. Она не задавала вопросов. Только закрыла за ними засов и опустила плотные занавеси.

— Вещи, — сказала Ирсена.

Саяна побледнела.

— Мы уезжаем?

— Да.

— Сейчас?

— До темноты.

Эймар сел на скамью у печи.

— Он видел.

Ирсена опустилась перед ним на колени.

— Кто?

— Человек у колодца. Он не из Рахша.

— Я знаю.

— Он боялся не нас.

— А кого?

Мальчик долго молчал.

Потом сказал:

— Того, кому расскажет.

Ниша прижала ладони к губам.

Саяна медленно повернулась к матери.

— Это они?

Ирсена не ответила.

Ответ и так стоял между ними, как открытая дверь в старую ночь.

Она поднялась. Достала из-под доски у стены кожаный мешок. Там лежали деньги, сухие травы, документы на чужое имя, два маленьких ножа, серебряный гребень без герба и перстень Варр.

Шесть лет подготовки.

И все равно оказалось мало.

— Ниша, — сказала она. — Иди к Амуну. Скажи: соляная птица улетает на север.

Девочка кивнула, но не двинулась.

— А вы?

— Собираю детей.

— Я с вами.

— Нет.

— Я с вами, — повторила Ниша упрямо. — У меня здесь никого.

Ирсена посмотрела на нее.

Резко ответить было бы легче.

Оставить — правильнее.

Но девочка стояла с таким лицом, с каким когда-то сама Ирсена стояла перед закрытыми дверями: уже зная, что за нее решили, и все равно не соглашаясь.

— Собери перевязки и сухари, — сказала Ирсена. — Только самое нужное.

Ниша исчезла в кладовой.

Саяна стояла посреди комнаты, маленькая и очень бледная.

— Это из-за меня.

Ирсена подошла к ней.

— Нет.

— Я показала пламя.

— Ты спасла людей.

— Теперь они придут.

— Они пришли бы однажды.

— Потому что мы их дети?

Ирсена присела перед дочерью.

Эймар поднял глаза.

Вот он, тот разговор, который она откладывала годами. Не весь. Не полностью. Но достаточно, чтобы детство снова стало короче.

— Потому что вы мои, — сказала она. — И потому что они когда-то решили, что могут выбирать, кому давать имя, а кого оставлять без него.

Саяна нахмурилась.

— А отец?

Слово прозвучало непривычно.

В их доме оно почти не жило.

Ирсена не стала отворачиваться.

— Ваш отец — Ровен Таргард.

Эймар моргнул.

Саяна сжала кулаки.

— Тот самый?

В Рахше даже дети знали имя драконьего лорда. Им пугали жадных купцов, о нем говорили у огня, его герб видели на дальних караванах. Ровен Таргард. Северное пламя. Последний сильный дракон старой крови.

— Да, — сказала Ирсена.

— Он нас бросил?

Эймар вздрогнул, но не перебил.

Ирсена могла бы соврать.

Сказать, что все сложно. Что взрослые ошибаются. Что отец не знал. Что мир был жесток. Что однажды она объяснит.

Но дети заслуживали не красивой тканью накрытую пустоту, а правду, которую смогут выдержать.

— Он позволил другим решить за нас.

Саяна долго смотрела на нее.

— Значит, бросил.

Ирсена не стала спорить.

За окном послышались голоса. Быстрые шаги. Кто-то остановился у двери, но не постучал.