Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

— Его люди встали у западного въезда. Не много. Шестеро. Без гербов, но кони дорогие, сапоги чистые, лица деревянные. Наемники так не стоят. Родовая стража.

— Они подходили к городу?

— Нет. Только один посланник. Тот, что был у тебя.

— Значит, Ровен держит их на расстоянии.

— Или показывает, что может держать.

Ирсена сложила бумаги.

Амун был прав. Ровен не угрожал. Но его неугроза сама была силой. Дракон на дороге, стража у въезда, знак Таргардов на грамоте. Он мог сказать, что не пришел силой, но Рахш уже понял: если между лекаркой Варр и драконьим лордом начнется спор, город станет просто местом, по которому прошел огонь.

— Я могу вывести вас ночью через старые соляные ходы, — сказал Амун. — Дети маленькие, но пройдут. Дракон туда не сунется. Люди — тоже не сразу. Через два дня будете у сухого русла, дальше караван на восток.

Саяна сразу сказала:

— Мы согласны.

Эймар молчал.

Ирсена смотрела на документы.

Побег был правильным решением. Привычным. Проверенным. Беги, пока враг разговаривает. Уходи, пока власть вежлива. Не жди, пока приказ станет цепью.

Шесть лет она именно так и выжила.

Но у склада были люди. Чужак с кольцом. Посланник. Пожар. Черное пламя. Слухи уже ушли. Если она побежит сейчас, то уведет детей без признания, без защиты, без права на собственное происхождение. За ними будут охотиться не только Таргарды, но и все ветви, которым выгодно поставить под сомнение наследников. Их можно будет назвать похищенными. Опасными. Незаконными. Украденными у рода.

Без имени дети останутся добычей.

Ирсена ненавидела это понимание.

Потому что оно пахло замком Таргардов.

— Нет, — сказала она.

Саяна резко повернулась.

— Что?

Амун сощурился.

— Повтори, а то старость иногда дарит милосердную глухоту.

— Мы не уйдем через соляные ходы сегодня.

— Мама! — Саяна вскочила. — Ты же сама сказала, что они придут!

— Они уже пришли.

— Поэтому надо бежать!

— Куда? — Ирсена посмотрела на дочь спокойно, хотя внутри все рвалось. — На восток? Потом еще дальше? Каждый раз менять имена? Каждый раз тушить свечи, если ты рассердишься? Каждый раз просить Эймара молчать, когда он чувствует ложь?

Саяна побледнела.

— Я могу молчать.

— Ты ребенок. Ты не должна всю жизнь прятать руки за спину, потому что взрослые боятся твоего пламени.

— А в замке не будут бояться?

— Будут. Но там страх придется назвать вслух.

Эймар тихо спросил:

— Мы поедем с ним?

Ирсена подошла к сыну и присела рядом.

— Не с ним. Рядом с ним. Это не одно и то же.

Саяна фыркнула:

— Очень похоже.

— Нет. С ним — значит под его властью. Рядом — значит он отвечает за то, что будет дальше. И я тоже.

— Я не хочу в его замок.

— Я тоже.

Эти слова остановили дочь.

Ирсена протянула руку и поправила выбившуюся прядь у ее виска.

— Думаешь, мне хочется снова увидеть стены, где вас унесли от меня? Думаешь, я хочу войти туда и смотреть в лица людей, которые делали вид, что вас не было? Нет. Я хочу взять вас, документы Амуна и уйти так далеко, чтобы даже драконье пламя забыло дорогу. Но тогда они будут писать нашу историю без нас. Скажут, что я украла наследников. Что скрывала вас ради власти. Что ваша кровь сомнительна, потому что вы выросли вне рода. Что вас нужно забрать для проверки. И найдутся те, кто поверит.

Эймар опустил взгляд.

— А если мы поедем?

— Тогда они попробуют сказать это при мне.

Амун хмыкнул.

— И это, конечно, остановит драконий совет.

Ирсена посмотрела на старика.

— Нет. Но заставит их говорить под светом, а не за закрытой дверью.

Он долго изучал ее лицо.

— Ты понимаешь, что возвращаешься в пасть?

— Да.

— И детей ведешь туда же.

— Я веду их туда, где у них отняли имя. Забрать.

Саяна смотрела на нее широко раскрытыми глазами.

— Мы можем забрать имя?

— Да.

— А если не дадут?

Ирсена взяла ее перевязанную ладонь.

— Тогда они узнают, что мы пришли не просить.

В комнате стало тише.

Даже Амун перестал спорить.

За окном снова послышались шаги. Не у двери — дальше, на улице. Рахш ходил кругами вокруг чужой беды, не решаясь подойти слишком близко.

Амун поднялся.

— Тогда тебе нужно не бежать, а торговаться. С такими, как Таргард, без условий нельзя. Они любое молчание считают согласием, любую слабость — порядком вещей.

— Я знаю.

— Нет, девочка. Тогда ты знала как жена. Теперь узнаешь как мать. Это разные войны.

Он подошел к двери, потом обернулся.

— Я останусь поблизости. Если решишь все-таки уйти, три коротких огня в окне. Если не сможешь подать знак — Ниша знает второй путь.

Ниша кивнула.

Ирсена нахмурилась.

— Ты ей сказал?

— Я старый, не мертвый. Девка упрямая, значит, полезет следом. Пусть хоть знает, куда бежать.

Ниша неожиданно обняла старика. Амун застыл, словно его ударили, потом неловко похлопал ее по плечу.

— Все, хватит сырости. В Рахше от нее стены портятся.

Он ушел.

Ирсена закрыла дверь и на мгновение прислонилась лбом к дереву.

Саяна подошла сзади.

— Ты правда не боишься?

Ирсена не стала поворачиваться сразу.

— Боюсь.

— Но ты же…

— Все боятся, Сая. Смелость — это не когда внутри пусто. Это когда внутри страшно, а ты все равно выбираешь, что правильно.

Дочь молчала.

Потом спросила почти шепотом:

— А если я там снова сделаю черное пламя?

Ирсена повернулась и обняла ее.

Саяна сперва стояла жестко, потом уткнулась лицом ей в живот, как совсем маленькая. Эймар подошел сам и прижался сбоку. Ирсена обняла обоих так крепко, будто могла руками удержать стены мира.

— Тогда мы разберемся с черным пламенем, — сказала она. — Вместе.

— А он? — спросил Эймар.

— Ровен?

Сын кивнул.

Ирсена посмотрела в сторону окна.

Снаружи, за занавеской, где-то у колодца стоял человек, с которым у нее были общие дети, одна старая рана и ни одного простого слова.

— Он будет доказывать, что имеет право стоять рядом.

— А если не докажет? — спросила Саяна.

— Значит, будет стоять далеко.

Утро пришло серым.

В Рахше такие рассветы были обычными: солнце поднималось не золотом, а светлой пылью, будто кто-то просеял небо через сито с солью. Ирсена почти не спала. Дети заснули ближе к ночи, оба на одной лавке, хотя дома у каждого была своя узкая кровать. Саяна даже во сне держала Эймара за рукав.

Ниша дремала у двери, с тем самым подсвечником под рукой.

Ирсена встретила рассвет за столом. Перед ней лежала грамота Ровена, документы Амуна, перстень Варр и