Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Выборы редко выглядят величественно.

Чаще они лежат перед тобой кучей несовместимых вещей.

Когда на улице раздался стук копыт, Ирсена уже была одета.

Не в дорожное платье бедной лекарки. Не в старую одежду беглянки. Она выбрала темное платье из плотной ткани, самое строгое из тех, что у нее были, и застегнула у горла серебряную брошь Варр — тонкую ветвь, окруженную кругом. Не дракон. Не пламя. Корень.

Саяна, увидев брошь, спросила:

— Это наше?

— Мое. А значит, ваше тоже.

Дочь коснулась серебра пальцем.

— Красивое.

— Оно не для красоты.

— А для чего?

— Чтобы помнить, что у нас было имя до Таргардов.

Эймар надел серую куртку и взял книгу о звездах. Не о травах, как ожидала Ирсена. Саяна сунула в карман деревянную лису. Ниша собрала перевязки, сухари, флягу и нож, который обещала спрятать. Судя по тому, как она двигалась, спрятала не один.

К восьмому удару старых часов на площади у лавки остановился посланник.

За ним — двое людей Ровена. Без оружия в руках, но с мечами у пояса. Ирсена вышла первой.

Рахш уже был на улице.

Не весь, но достаточно. Люди стояли у дверей, делая вид, что чинят ставни, вытряхивают половики, несут воду. Староста Меррах стоял у колодца, мрачный и невыспавшийся. Его жена прижимала к груди банку смородины, будто по привычке снова хотела принести Ирсене плату.

Увидев детей, люди зашептались.

Саяна подняла подбородок.

Эймар подошел ближе к матери.

Ровен ждал у края площади.

Сегодня он был без дракона. Или дракон был дальше, за городом. Хорошо. Значит, Ровен все-таки не совсем забыл, что дети испугались бы не величия, а размера когтей.

На нем был темный камзол без родового герба на груди. Но скрыть лорда одеждой было невозможно. Власть держалась не на вышивке. Она была в том, как вокруг него люди невольно оставляли больше места.

Он увидел брошь Варр.

Ирсена заметила.

Что-то мелькнуло в его взгляде — память, стыд, узнавание. В брачную ночь на ней была такая же ветвь, только тоньше. Тогда Ровен сказал, что серебро Варр похоже на зимний след по стеклу. Ирсена почему-то запомнила это. Глупая, ненужная память. Из тех, что выживают даже после предательства.

— Ты пришел рано, — сказала она.

— Ты не спала.

Не вопрос.

Она усмехнулась.

— Еще одна способность драконьего рода? Угадывать очевидное?

— Нет. Просто я тоже не спал.

Саяна тихо буркнула:

— Какая жалость.

Ровен посмотрел на нее. Не строго. Почти растерянно.

— Саяна.

Девочка напряглась.

Ирсена тоже.

Имя в его устах прозвучало неправильно. Слишком новым. Слишком поздним. Слишком желанным, хотя он не имел права хотеть.

— Не называйте меня так, будто знаете, — сказала Саяна.

Ровен принял это без возражения.

— Хорошо.

Она явно ожидала другого и потому разозлилась еще сильнее.

— И не соглашайтесь со всем!

На этот раз у Ниши дрогнули губы.

Ровен не улыбнулся. Умно.

— Я постараюсь не раздражать тебя согласием.

Саяна прищурилась, решая, это насмешка или нет.

Эймар смотрел на Ровена снизу вверх.

— Дракон далеко?

— За городом.

— Почему?

— Я подумал, вам будет спокойнее.

Эймар помолчал.

— Это правда.

Ровен кивнул так серьезно, будто ребенок утвердил важный пункт договора.

— Хорошо.

Ирсена увидела, как несколько женщин у соседнего дома переглянулись. Драконий лорд стоял посреди Рахша и разговаривал с шестилетним мальчиком так, будто тот был не случайным ребенком, а человеком, чье мнение имеет вес. Для слухов этого было достаточно.

Для Ирсены — нет.

— Говорить будем не здесь, — сказала она.

— Где?

— В старом доме совета. Он пустой со вчерашнего пожара, люди туда не сунутся.

Меррах, услышав, нахмурился, но возражать не стал. Старый дом совета был неофициальной пустой конторой рядом с шахтным складом, где прежде считали мешки соли. Стены толстые, два выхода, окна высокие. Ирсена выбрала его ночью.

Ровен окинул место взглядом и, кажется, понял почему.

— Хорошо.

Саяна скривилась.

— Опять.

— Саяна, — тихо сказала Ирсена.

Дочь замолчала, но лицо оставила недовольным.

Они пошли через площадь.

Впереди Ирсена. Рядом дети. Ниша чуть позади. Ровен держался на расстоянии трех шагов. Его люди остались у колодца. Это тоже заметили все.

У старого дома совета пахло гарью. Вчерашний дым въелся в стены, хотя пожар до сюда не дошел. Ирсена открыла дверь своим ключом. Когда-то Меррах дал ей его, потому что в доме хранили запас перевязок для шахтеров. Теперь это пригодилось иначе.

Внутри было пусто: длинный стол, скамьи, полки с учетными табличками, старая печь. Узкие окна пропускали полосы серого света. Ирсена сразу проверила заднюю дверь. Открывается.

Ровен заметил.

— Ты думаешь, я запру вас?

Она повернулась.

— Я думаю, что однажды уже не проверила дверь вовремя.

Он побледнел.

Хорошо.

Пусть.

Дети сели на скамью у стены. Саяна — с краю, чтобы в любой момент вскочить. Эймар — ближе к матери. Ниша осталась у двери и сложила руки так, будто ничего не держала. Ирсена готова была поклясться: нож у нее в рукаве.

Ровен не сел.

Ирсена тоже.

— Говори, — сказала она.

— С чего?

— С могилы.

Он отвел взгляд к окну.

На одно мгновение Ирсена увидела не лорда. Человека, который шесть лет носил в себе неправильно похороненную правду.

Но жалость так и не поднялась. У нее не было места.

— Через два месяца после твоего отъезда Вейра сообщила, что охрана потеряла ваш след у южной дороги. Потом нашли сожженную повозку. Тела были… — он остановился. — Трудно узнать. Рядом вещи. Детская ткань. Гребень.

Ирсена машинально коснулась волос.

Серебряный гребень был дома, в мешке. Значит, Вейра подложила другой. Или похожий. Или Ровен видел то, что хотел увидеть?

— Ты сам ездил?

— Да.

— И поверил?

Он посмотрел на нее.

— Я хотел не верить.

— Это не ответ.

— Поверил.

Саяна тихо сказала:

— Удобно.

Ровен не дернулся.

— Да.

Ирсена ожидала, что он хотя бы здесь попробует защититься. Сказать о пепле, о мертвых, о том, как его обманули. Но он снова не стал. Это раздражало сильнее оправданий.

— Кто опознал тела?

— Лекарь рода.

— Тот самый?

— Да.

Ирсена усмехнулась.

— Какая неожиданность.

Лицо Ровена стало жестким.

— Он умер через год.

— Сам?

— Падение с башенной лестницы.

— Удобный у вас замок. Все, кто знает правду, падают, исчезают или подписывают отречение.

Он сжал пальцы.

— Я не прошу тебя сделать вид, что моя вина меньше.

— А чего ты просишь?

— Возможности исправить то, что еще можно.

Ирсена шагнула к столу и положила на него грамоту.

— Тогда начнем с этого. Кто написал приказ?

— Канцелярия совета.

— Почему под ним твой знак?

— Потому что я разрешил разослать родовые требования после слуха