Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Не дворцовый.

Настоящий.

С длинными столами во дворе, горячим хлебом, тушеным мясом, медовыми лепешками Милы, яблоками, северным сыром, травяным отваром для детей и крепким напитком для взрослых, который Амун назвал «лекарством от родовой важности». Аркант лежал на дальнем выступе и делал вид, что не слушает музыку. Саяна украдкой носила ему куски жареного мяса, пока Ирсена не сказала, что дракон не кот.

— Он большой кот, — возразила Саяна.

Аркант фыркнул.

— Видишь? Согласен.

Эймар сидел рядом с мальчиком из рода Арш и показывал ему карту звезд. Ниша танцевала с одним из молодых стражей и наступала ему на ноги с таким достоинством, будто это часть танца. Мила смеялась у кухни. Амун спорил с Марстом о счетах. Терен пил отвар и выглядел так, будто впервые за годы не ждет плохих новостей каждые пять минут.

Ирсена отошла к стене башни ближе к ночи.

Оттуда был виден двор, дети, огни, люди, которые еще недавно боялись даже произносить имена.

Ровен подошел не сразу.

Она услышала шаги и не обернулась.

— Можно постоять рядом? — спросил он.

— Можно.

Он встал.

Молчали долго.

Внизу Саяна показывала кому-то, как черное пламя может стать маленькой золотой искрой на кончике пальца. Эймар следил, чтобы вокруг никто не лгал о том, что не боится. Если боялись, он говорил: «Можно бояться. Только не делайте из этого клетку».

— Она твоя дочь, — сказал Ровен.

Ирсена посмотрела на него.

— Наша.

Слово вышло спокойно.

Без прежнего внутреннего удара.

Ровен замер.

Не переспросил.

Не улыбнулся слишком быстро.

Просто принял.

— Наша, — сказал он тихо.

Ирсена снова посмотрела на двор.

— Я не вернусь в Таргард как жена лорда.

— Я знаю.

— Башня Варр будет моим домом. По крайней мере сейчас.

— Да.

— Дети будут жить между башней и Таргардом. Если захотят.

— Я уже подготовил комнаты. Не наследные. Детские. С открывающимися окнами и дверями, которые закрываются изнутри.

— Саяна проверит.

— Я рассчитываю.

Ирсена невольно улыбнулась.

Потом серьезно сказала:

— Ты можешь приезжать.

Он не сразу вдохнул.

— Как отец?

— Как отец. И как человек, который просил времени.

— А ты?

— Я пока не обещаю больше.

— Я помню.

— Но я больше не говорю «нет» заранее.

Ровен повернулся к ней.

В свете праздничных огней его лицо было открытым и уязвимым так, как раньше она не видела.

— Это много, — сказал он.

— Не делай из этого победу.

— Не сделаю.

— И не говори красиво.

Он помолчал.

— Тогда скажу просто. Я буду рядом, пока ты позволяешь. И отойду, если скажешь.

Ирсена смотрела на него долго.

Потом сама протянула руку.

Не как жена.

Не как женщина, возвращающая старое.

Как Ирсена Варр, свободная, живая, больше никому не принадлежащая.

Ровен посмотрел на ее руку, будто боялся, что это сон или испытание.

Потом осторожно взял.

Не сжал.

Не потянул к себе.

Просто держал, пока она сама не решит отпустить.

Внизу Саяна заметила их и прищурилась.

— Эймар! Они держатся за руки!

Эймар поднял голову.

— Вижу.

— Это что значит?

Мальчик подумал.

— Сегодня можно.

Саяна решила, что ответ подходит, и вернулась к своему огоньку.

Ирсена рассмеялась.

Тихо.

По-настоящему.

Ровен посмотрел на нее так, будто этот смех стоил ему больше всех родовых земель.

Она не отняла руку.

Над башней Варр горели звезды. Внизу дети с двойным именем бегали между огнями. Дракон лежал у скалы, старый и спокойный. В открытых окнах теплым светом дышал дом, из которого Ирсену больше никто не мог выгнать.

Она не стала прежней женой.

Не стала тенью Таргарда.

Не стала украшением исправленного рода.

Ее имя теперь стояло в книгах, на земле, в школе, в голосах детей, в серебряном огне чаши Варр и в той новой ветви, которую больше нельзя было соскоблить.

И когда на празднике Лоран поднялся, чтобы объявить ее перед собравшимися, он не сказал «бывшая жена лорда». Не сказал «носительница дара». Не сказал «мать наследников» как единственное ее право.

Он сказал:

— Ирсена Варр, глава материнской ветви, хранительница живого корня, основательница школы Варр.

Люди поднялись.

Не все одинаково быстро.

Но все.

Саяна заулыбалась открыто, без попытки спрятать радость.

Эймар положил ладонь на книгу о звездах и тихо сказал:

— Теперь правильно.

Ирсена стояла у стены башни, рука еще в руке Ровена, дети внизу, дом вокруг, имя при ней.

И впервые за много лет не ждала, когда дверь закроется.

Потому что эта дверь теперь принадлежала ей.