Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Он повернулся к залу.

— Эймар и Саяна Варр-Таргард — мои дети. Дети Ирсены Варр. Признанные наследники смешанной линии. Их мать имеет равный голос со мной во всех решениях, касающихся их жизни, обучения, безопасности, наследования и дара. Любое отделение детей от Ирсены Варр без ее согласия и согласия самих детей будет считаться нарушением договора основания и изменой новому решению рода.

Сарвен вскочил.

— Новому решению рода? Вы не выносили вопрос на голосование!

Ровен посмотрел на него.

— Голосование будет. Сейчас. Но сначала род услышит все.

Он поднял руку.

Ардан вывел Ворна.

Мастер ключей шел тяжело, с перевязанной рукой и лицом человека, который уже понял: молчание больше не купит ему безопасность. Его поставили в центре зала.

— Имя, должность, — сказал Ровен.

— Ворн Харс. Мастер старых ключей.

— Кто приказал проникнуть в крыло Варр?

Ворн посмотрел на Сарвена.

Потом на Вейру.

Потом на Ровена.

— Прямого приказа не было.

Ровен молчал.

И это молчание оказалось хуже угрозы.

Ворн сглотнул.

— Была фраза. Через Рехту. «Если пламя нельзя записать, его нужно отделить от дерева». Так говорила хранительница.

Вейра спокойно сказала:

— Образные фразы не являются приказами.

— Зато люди почему-то умирают после ваших образов, — произнесла Ирсена.

Ворн продолжил:

— Цель была забрать книгу крови. Или заставить девочку проявить пламя при свидетелях. Тогда можно было требовать изоляции.

Сарвен резко:

— Кто сказал о свидетелях?

Ворн побледнел.

— Илл Улт.

— Мой племянник не имеет полномочий…

— Ваш племянник принес схему старых ходов, — перебил Ворн. — С вашей печатью на обороте.

Сарвен замолчал.

Ровен дал знак.

Ардан вывел Илла Улта.

Тот выглядел еще хуже, чем накануне. Молодое лицо опухло от слез и бессонницы, губы дрожали. Он сразу начал говорить, даже до вопроса:

— Я не хотел убивать! Я хотел только помочь совету! Дядя сказал, что если девочку не отделить сейчас, потом будет поздно! Рехта сказала, что Вейра знает, но не может говорить открыто! Все говорили, что это ради рода!

Сарвен зарычал:

— Молчать, щенок!

— Нет, — сказал Эймар вдруг.

Все повернулись к нему.

Мальчик побледнел, но продолжил:

— Пусть говорит. Он боится тебя больше правды. Это мешает слышать.

Илл начал плакать.

Саяна поморщилась.

— Не люблю, когда взрослые мокрые.

Ниша, стоявшая у стены, шепнула:

— Он не взрослый. Он молодой дурак.

Мила шикнула на нее, но поздно: ближайший страж услышал и отвел глаза, пряча улыбку.

Илл рассказал все.

Схемы старых ходов.

Записку в крыло Варр.

План вывести Саяну якобы на первый урок пламени.

Вторая группа должна была украсть книгу крови, пока все смотрят на девочку. Если Саяна сорвется — отлично, совет получает повод изолировать. Если не сорвется — книгу можно исправить или спрятать до выяснения.

— Исправить? — спросила Ирсена.

Илл затрясся.

— Я не знаю! Мне сказали, что хранительница умеет ставить временную пометку о спорности записи, если есть угроза роду.

Вейра сказала:

— Мальчик несет бред от страха.

Эймар тихо:

— Нет.

Это «нет» стало тяжелее крика.

Ровен приказал вывести Илла.

Потом привели Рехту. Она держалась крепче, но после слов Ворна и Илла отрицать все было бессмысленно. Рехта признала, что получала от Вейры «указания без печати» много лет: какие записи откладывать, какие связки переносить, какие имена не показывать без особого разрешения.

— Имена? — спросила Ирсена.

Рехта опустила глаза.

— Не только ваших детей.

Зал будто разом вдохнул.

Ирсена посмотрела на Ровена.

Он понял.

Не только Эймар и Саяна.

Были другие.

Другие дети, женщины, слабые ветви, неудобные отклики. Их могли не стирать так грубо. Могли задерживать, менять статус, отправлять на закрытое воспитание, лишать голоса матерей.

Ровен повернулся к архивариусу Лорану.

— Сколько закрытых записей требует проверки?

Лоран, бледный, с повязкой на голове, ответил:

— За последние тридцать лет — не меньше сорока двух.

По залу прошел гул.

Сорок две.

Ирсена почувствовала, как Саяна вцепилась в ее руку.

— То есть они не только нас? — прошептала дочь.

Ирсена посмотрела на Вейру.

— Не только.

Вот когда маска Вейры окончательно изменилась.

Она больше не пыталась казаться холодной защитницей. В ее глазах появилась усталость. Не раскаяние. Другое. Усталость человека, который много лет считал себя единственной способной держать стены от падения и теперь видит, что стены рушатся именно из-за ее рук.

— Вы все хотите простых виновных, — сказала она. — Хорошо. Делайте меня виновной. Сарвена. Элкана. Ворна. Рехту. Но когда совет потеряет контроль над смешанными ветвями, когда драконы начнут выбирать детей, которых никто не умеет воспитывать, когда малые роды потребуют равных прав, когда каждая мать решит, что ее боль выше закона, вы вспомните меня.

Ирсена поднялась.

— Мы уже запомнили.

Вейра посмотрела на нее.

— Вы думаете, любовь удержит пламя?

— Нет. Любовь без закона тоже может стать цепью. Поэтому у нас есть договор основания. Книга крови. Открытые записи. Свидетели. И право детей сказать «нет».

— Дети не строят род.

— Зато род строится для них, если еще не совсем сгнил.

Саяна тихо сказала:

— Сгнил.

Эймар поправил:

— Не весь.

— Ну да. Местами.

Ровен поднял руку.

— Достаточно.

Не детям.

Залу.

Он встал перед советом.

— Голосование будет открытым. Первый вопрос: признать договор основания действующим в части равного голоса Ирсены Варр как матери наследников смешанной линии и главы материнской ветви Варр.

Сарвен попытался возразить, но Ровен даже не посмотрел на него.

— Сарвен Улт отстранен и не голосует. Вейра Шенн отстранена и не голосует. Все, кто находится под следствием, не голосуют.

Оставшиеся советники переглянулись.

Ирсена видела страх. Расчет. Злость. Кто-то голосовал за правду. Кто-то за Ровена. Кто-то против Вейры. Кто-то просто за то, чтобы не оказаться на ее месте.

Но руки поднялись.

Большинство.

Ровен произнес:

— Принято.

Второй вопрос: признать недействительными все решения, ограничивающие право Ирсены Варр на детей, включая отречение в части отказа от права голоса, статуса матери и материнской ветви.

Опять голоса.

Опять большинство.

— Принято.

Третий вопрос: признать действия Вейры Шенн, Сарвена Улта и причастных лиц основанием для открытого расследования всех закрытых родовых записей за последние тридцать лет, с участием представителей малых ветвей.

Вот тут поднялось меньше рук.

Но достаточно.

— Принято.

Сарвен сел так, будто из него вынули кость.

Вейра не изменилась в лице.

Ровен посмотрел на нее.

— Вейра Шенн, ты лишаешься должности хранительницы родословных. До суда внешних ветвей и проверки всех записей ты остаешься под стражей. Сарвен Улт, ты лишаешься полномочий старшего голоса совета до завершения расследования. В случае подтверждения подлога, сокрытия и угрозы детям — родовой суд определит окончательное наказание.

Сарвен начал что-то говорить, но никто уже не слушал.

Вейра смотрела только на