Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Ирсена прочитала вслух:

— «Если пламя Таргарда будет принято кровью Варр, рожденные от этого союза не принадлежат одной башне. Они являются двойной ветвью. До совершеннолетия детей мать Варр имеет равный голос с отцом Таргардом. Отделение детей от матери запрещено, ибо пламя без корня пожирает носителя. Нарушивший это нарушает основание рода».

В комнате никто не двигался.

Ровен закрыл глаза.

Саяна прошептала:

— Значит, они не могли нас забрать?

Ирсена почувствовала, как у нее дрогнули губы.

— Не имели права.

— А забрали.

— Да.

Эймар смотрел на запись.

— И поэтому камень болел.

Ровен открыл глаза.

— Поэтому пламя Таргардов угасало. Они нарушили основание, пытаясь спасти род.

Ирсена медленно повернулась к нему.

Вот она.

Правда глубже всех предыдущих.

Таргарды не просто использовали ее и детей ради пламени.

Они сами разрушили то, что пытались удержать.

Не из-за слабой крови Варр.

Из-за предательства договора.

Саяна взяла мать за руку.

— Теперь они должны слушать тебя?

Ирсена смотрела на книгу.

На строку «равный голос».

На детей.

На Ровена.

— Нет, — сказала она. — Теперь они должны слушать нас всех. Потому что это уже не просьба.

Она осторожно подняла книгу основания.

На этот раз Ровен не помогал.

Не касался.

Просто стоял рядом.

За окном снова загудел дракон.

А где-то в глубине замка, за дверями и стражей, Вейра Шенн, возможно, впервые поняла: спрятанная ею книга нашлась.

И теперь род Таргардов узнает не только то, кого он стер.

Но и то, почему его собственное пламя начало умирать с той ночи, когда мать с детьми выгнали до рассвета.

ГЛАВА 11. Суд драконьего рода

Книгу основания несли не в ларце.

Ирсена отказалась.

— Хватит прятать то, что должно лежать на свету, — сказала она.

Ровен не спорил. Только приказал стражам расчистить коридор от крыла Варр до большого зала суда и поставить людей не вокруг нее, а вдоль стен. Не как конвой. Как свидетельство: книгу не увозят, не крадут, не выносят тайно. Ее несет та, чей род был вписан в основание Таргарда раньше, чем совет научился прикрывать ложь печатями.

Книга была тяжелой.

Не настолько, чтобы Ирсена не могла держать, но достаточно, чтобы каждый шаг отдавался в руках. Белесо-серая обложка нагревалась под ладонями, будто внутри тлел не огонь, а память. Рядом шли дети. Эймар слева, Саяна справа. Оба молчали.

Сегодня Саяна не спорила с сапогами, с камнем, с воздухом и с Ровеном.

Это тревожило больше любой дерзости.

Она надела те самые крепкие сапоги, которые выбрала из сундука, и простое темное платье с черными ветвями на рукавах. Волосы Мила заплела в две тугие косы. Саяна сначала возмущалась, что так выглядит «слишком прилично», но потом узнала, что косы не мешают бегать, и согласилась.

Эймар был в сером костюме, который оставил после разговора о вещах. На груди — серебряная застежка Варр. В кармане — маленькая деревянная лошадка из крыла Варр. Он не хотел брать ее, но Ирсена заметила, как долго его пальцы держались за игрушку.

— Возьми, — сказала она.

— Это не для суда.

— Сегодня нам нужны все вещи, которые напоминают, что ты ребенок, а не только наследник.

Он взял.

Теперь пальцы его то и дело касались кармана.

Ниша шла за детьми с таким лицом, будто готова ударить книгой любого, кто сделает резкое движение. Ей запретили брать подсвечник. Она спрятала маленький нож. Ирсена видела. Мила тоже. Обе сделали вид, что нет.

Ровен шел с другой стороны от Ирсены, но не касался книги. Его меч был при нем, однако сегодня главной его силой был не клинок. Сегодня ему придется говорить. Не командовать, не запрещать, не закрывать собой. Говорить так, чтобы род не смог спрятаться в удобных недомолвках.

У входа в большой зал суда стояли люди.

Много.

Больше, чем на обряде крови.

Слуги, стража, младшие советники, представители боковых ветвей, лекарь Терен, мастер печати Ольрид, архивариус Лоран Грейст с перевязанной головой, Ардан, Сейр, Марст, женщины из хозяйственного крыла, старые воины, которых Ирсена никогда раньше не видела. Слух о книге основания прошел по замку за ночь и к утру стал не слухом, а трещиной под ногами.

Все хотели увидеть, что будет дальше.

Все боялись увидеть слишком много.

Вейру Шенн привели под охраной.

Без темного платья хранительницы. Без перстня. Без книги. На ней было простое серое одеяние задержанной родовой служащей, и именно простота делала ее лицо жестче. Вейра умела держаться даже без знаков власти. Она шла прямо, с поднятой головой, будто не ее судили, а она пришла проверить, правильно ли остальные понимают порядок.

Сарвена Улта привели отдельно.

Он выглядел хуже. Не сломленным, нет. Но злым, усталым, потерявшим привычную уверенность в том, что высокий голос и старая мантия достаточно заменяют правду. Его племянника Илла не было в зале. Ворна тоже. Их должны были привести позже как свидетелей, если они доживут до своей очереди говорить. В Таргарде даже под стражей люди иногда падали с лестниц, и Ровен с ночи поставил возле каждого задержанного своих людей.

Когда Ирсена вошла с книгой основания, зал поднялся.

Не весь сразу.

Сначала Мила.

Потом Ардан.

Потом молодые стражи у двери.

Потом кто-то из слуг.

Советники колебались дольше всех. Сарвен стоял уже под конвоем. Вейра не поднялась, потому что ее посадили на отдельную скамью у правой стены. Она только смотрела.

Ровен заметил, кто остался сидеть.

И ничего не сказал.

Ирсена оценила.

Иногда молчание действительно бывает правильным: пусть каждый сам услышит, как громко скрипит его кресло, когда он не встает перед книгой, на которой держался род.

В центре зала стоял длинный стол суда. За ним — места совета. Во главе — кресло Ровена. Слева от него обычно сидел старший голос. Место Сарвена сегодня пустовало.

Ровен остановился перед креслом.

Посмотрел на него.

Потом отодвинул.

Зал затих.

Он поставил рядом второй стул.

Не ниже.

Не сбоку.

Ровно на одной линии.

И только после этого повернулся к Ирсене.

— Сядешь?

Вопрос прозвучал на весь зал.

Ирсена увидела, как у Вейры едва заметно напряглась челюсть.

Сарвен побагровел.

Саяна зашептала:

— Садись.

Эймар тихо добавил:

— Это правильно.

Ирсена подошла к столу, положила книгу основания перед собой и села на поставленный стул.

Ровен сел рядом.

Не выше.

Не впереди.

Рядом.

После этого зал сел тоже.

Суд начался не с ударов посохом и не с красивых слов о чести рода. Ровен поднялся и сказал коротко:

— Сегодня род Таргардов будет слушать