Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

— Вы открыли дверь, которую не сможете закрыть.

Ирсена ответила:

— Я знаю.

— И все равно?

— Мои дети родились за закрытой дверью. С меня хватит.

Вейру увели.

Сарвена тоже.

Зал остался сидеть в потрясенной тишине.

Суд не закончился победным шумом. Никто не хлопал, не кричал, не спешил к Ирсене с признаниями. Правда редко вызывает восторг у тех, кому придется теперь жить иначе.

Но что-то изменилось.

Это чувствовалось в воздухе.

Саяна отпустила руку Ирсены и подошла к книге основания.

— Можно потрогать?

— Да, — сказала Ирсена.

Дочь положила ладонь на край страницы.

— Она теплая.

Эймар тоже коснулся.

— Она не врет.

Ровен подошел к детям.

Не слишком близко.

— Сегодня род услышал вас.

Саяна посмотрела на него.

— Не всех.

— Не всех.

— Некоторые будут злиться.

— Да.

— Некоторые захотят нас убрать.

— Возможно.

— Тогда зачем это все?

Ровен не нашел ответа сразу.

Ирсена подошла к дочери.

— Потому что если молчать, они все равно захотят. Только мы будем одни. А теперь те, кого тоже пытались вычеркнуть, узнают, что можно говорить.

Саяна подумала.

— Значит, мы не только за нас?

— Уже нет.

Эймар взял сестру за руку.

— Это тяжело.

— Да, — сказала Ирсена.

— А можно потом все равно обычный день?

Ровен ответил раньше нее:

— Да.

Дети посмотрели на него.

— Не завтра, — добавил он честно. — Но я сделаю все, чтобы он был.

Саяна прищурилась.

— Не делай все. Сначала спроси.

Он кивнул.

— Спрошу.

Ирсена посмотрела на него через головы детей.

Его лицо было усталым, жестким, но в глазах — не прежний холод власти. Там было другое. Понимание, что сегодняшний суд не очистил его. Не оправдал. Не поставил точку.

Он только дал ему возможность дальше выбирать иначе.

Позже, когда зал начал расходиться, к Ирсене подошел Терен Лоуш. Поклонился не низко, но уважительно.

— Госпожа Варр, я хотел бы участвовать в проверке закрытых записей.

— Почему?

Он посмотрел туда, где недавно стояла Вейра.

— Потому что я лекарь крови. А кровь в этом доме слишком долго использовали как чернила.

Ирсена кивнула.

— Хорошо.

Потом подошел Ольрид.

— Я подготовлю копии сегодняшних решений.

— Пять, — сказала Ирсена.

Он едва заметно улыбнулся.

— Уже семь, госпожа. Думаю, придется привыкать к большему числу копий.

— Учитесь у страха: он распространяется быстро. Правда должна быстрее.

Ольрид поклонился.

Ардан подошел последним.

— Ворн жив. Говорить будет еще. Но Вейра… — он помрачнел. — Она опасна и без ключей.

— Поэтому не оставляйте ее одну даже с тенью, — сказала Саяна.

Ардан посмотрел на нее.

— Будет исполнено, госпожа.

Саяна удовлетворенно кивнула.

Когда они наконец вернулись в крыло Варр, дети рухнули на ковер у камина так, будто сами судили весь север. Саяна сняла сапоги и объявила, что они хорошие, но суды в них все равно слишком длинные. Эймар достал деревянную лошадку из кармана и поставил рядом с книгой о звездах.

Ниша принесла яблоки.

Мила — горячий отвар.

Ровен остался у входа.

Ирсена заметила.

— Ты опять стоишь как башня.

Саяна, лежа на ковре, не открывая глаз, сказала:

— Пусть сядет. Он сегодня почти полезный.

Ровен посмотрел на Ирсену.

Она кивнула.

Он сел у камина. Не рядом с детьми, но ближе, чем раньше.

Эймар вдруг поднялся и подошел к нему.

— Ты сказал, что виноват.

— Да.

— При всех.

— Да.

— Это было трудно?

Ровен посмотрел на сына.

— Да.

— Хорошо.

— Почему?

Эймар подумал.

— Если трудно и все равно сказал, значит, это не просто слова.

Ровен не ответил.

Саяна открыла один глаз:

— Но одного раза мало.

— Знаю, — сказал Ровен.

— Вот и знай.

Она снова закрыла глаз.

Ирсена стояла у стола и смотрела на них.

Эта картина была неправильной и правильной одновременно. Ровен в крыле Варр. Дети рядом. Не семья — еще нет. Слишком много крови на корнях, слишком много пустых страниц, слишком много ночей без имени.

Но уже не чужие люди в одной комнате.

Это пугало почти так же сильно, как совет.

Когда дети уснули, Ровен вышел с Ирсеной в малый зал.

На столе лежала книга основания.

— Завтра начнется проверка закрытых записей, — сказал он.

— Завтра начнется война с теми, кто испугается этой проверки.

— Да.

— Вейра права в одном. Дверь уже не закрыть.

— Я не хочу закрывать.

— Сегодня не хочешь.

— Ирсена.

Она посмотрела на него.

— Я не верю мгновенным превращениям, Ровен. Ни твоим, ни рода. Сегодня ты сказал правду. Завтра тебе придется выбрать ее снова. Потом еще раз. Потом еще. И однажды, когда правда будет стоить не красивой речи, а власти, земли, союзников, части имени Таргардов, ты узнаешь, кто ты на самом деле.

Он молчал.

Потом сказал:

— Останься и увидишь.

Сердце странно дрогнуло.

Она не показала.

— Не проси меня остаться ради тебя.

— Не прошу.

— А ради чего?

Он посмотрел на закрытую дверь детской.

— Ради того, чтобы у них был выбор. Остаться. Уехать. Вернуться. Носить оба имени. Отказаться от одного. Строить новое. Не потому, что род позволил. Потому что мы сделаем так, что позволение им не потребуется.

Она долго смотрела на него.

Это был хороший ответ.

Опасно хороший.

— Я останусь до конца суда, — сказала Ирсена.

— Хорошо.

— И до решения по детям.

— Да.

— А дальше — я сама выберу.

Ровен склонил голову.

— Именно этого я и хочу.

Она усмехнулась.

— Не делай вид, что тебе легко.

— Мне не легко.

— Хорошо.

Они стояли в тишине.

За дверью спали дети, впервые после суда не держа друг друга за руки. Не потому, что перестали бояться. Просто страх на несколько часов отступил достаточно далеко, чтобы сон стал крепче.

Ирсена подошла к окну.

Внизу темнел двор Таргарда. На башнях горели огни. Где-то в северной вышине двигалась тень Арканта. Замок казался прежним, но это была ложь. Прежнего Таргарда больше не было.

Его не разрушили до основания.

Пока.

Но в самой глубокой стене появилась трещина, через которую наконец вошел воздух.

Ирсена коснулась стекла.

В эту ночь ее дети спали с именами.

С книгой основания в доме матери.

С отцом за стеной, который больше не мог сказать, что не знал.

И с будущим, которое больше не помещалось в старую книгу родов.

Завтра начнется новая борьба.

Но сегодня суд драконьего рода впервые признал: у наследников есть мать.

И ее больше нельзя вычеркнуть, не расколов сам камень, на котором стоит Таргард.

ГЛАВА 12. Жена, которая больше не принадлежит

Утром Таргард не проснулся прежним.

Ирсена поняла это по тишине.

Не по той мертвой тишине, которая висела в замке после угроз, арестов и суда.