Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

восстанавливать брачный статус автоматически. Запись должна звучать так: Ирсена Варр свободна от брачного обязательства перед Ровеном Таргардом; старый договор признан нарушенным со стороны Таргарда; любые будущие отношения между Ирсеной Варр и Ровеном Таргардом возможны только по новому договору и свободному согласию Ирсены Варр.

Саяна медленно повернулась к матери.

— Это значит, он не муж?

Ирсена не отвела взгляда от Ровена.

— Это значит, что никто больше не может назвать меня его женой без моего выбора.

Дочь подумала.

— Хорошо.

Эймар тихо спросил:

— А он отец?

Ирсена посмотрела на сына.

— Да. Это не зависит от брака.

Ровен слегка сжал пальцы на свитке.

— Если вы позволите.

Саяна сразу:

— Не полностью.

— Я понимаю.

— Ты отец по крови. По делам еще смотри.

— Справедливо.

Эймар сказал:

— Уже немного по делам.

Саяна покосилась на брата.

— Немного.

Ровен опустил голову.

— Немного — больше, чем я заслужил в начале.

Ирсена не вмешивалась.

Дети должны были сами искать слова для него. Для себя. Для того, что связывает кровью, но не должно становиться цепью.

Она взяла свиток.

Прочитала внимательно.

Формулировки были сухими, точными, без красивых попыток сделать из преступления недоразумение. Старое расторжение недействительно как результат принуждения и сокрытия сведений. Брачный статус не восстанавливается автоматически. Ирсена Варр признается свободной главой материнской ветви, не принадлежащей дому Таргардов на основании старого договора. Дети остаются двойной ветвью Варр-Таргард. Любое новое соглашение — только по свободному согласию обеих сторон, с обязательной защитой прав Ирсены, Эймара и Саяны.

Она перечитала последнюю строку.

«Ирсена Варр не принадлежит дому Таргардов; ее присутствие в Таргарде является ее правом, а не обязанностью».

Ровен ждал.

Не торопил.

Не объяснял.

— Кто писал? — спросила она.

— Я. Лоран проверил по праву. Ольрид подготовил форму. Терен настоял на строке о свободном согласии как лекарь крови и свидетель связи матери с детьми.

— А совет?

— Совет увидит после твоего решения.

Она усмехнулась.

— Учишься быстро.

— Стараюсь.

Саяна подошла и заглянула в лист.

— Там сложные слова.

— Да.

— Главное коротко скажи.

Ирсена провела пальцем по последней строке.

— Главное: я больше никому не принадлежу.

Дочь посмотрела на нее.

Долго.

Очень серьезно.

Потом кивнула.

— Тогда подписывай.

Эймар добавил:

— Если хочешь.

Саяна тут же поправилась:

— Да. Если хочешь.

Ирсена взяла перо.

Рука дрожала.

Не от слабости.

От того, что свобода иногда страшнее цепи: цепь хотя бы объясняет, где край. Свобода требует решать самой.

Она подписала.

И поставила печать Варр.

Потом передала свиток Ровену.

Он подписал ниже.

Не над ее именем.

Рядом.

Поставил печать Таргарда.

Серебряная ветвь и черный дракон легли на один документ не как клетка и замок, а как две стороны новой границы.

Мила тихо заплакала.

Ниша утерла нос рукавом и тут же сделала вид, что просто чешется.

Саяна посмотрела на Ровена:

— Значит, если мама решит уехать, ты не остановишь?

Ровен ответил не сразу.

Но правильно.

— Не остановлю.

— Даже если захочешь?

— Даже если захочу.

— А если мы захотим с ней?

Он побледнел.

Но сказал:

— Тогда вы уедете с ней.

Эймар тихо спросил:

— А если мы захотим приезжать?

— Я буду ждать.

Саяна прищурилась:

— Не красиво говори.

Ровен выдохнул.

— Я подготовлю для вас комнаты, которые не будут клеткой. И если вы приедете, двери будут открываться изнутри.

Она подумала.

— Лучше.

Ирсена почувствовала, как от этих слов становится и легче, и больнее.

После подписания Ровен ушел к временному совету объявлять решение. Ирсена осталась с детьми.

Она думала, что Саяна начнет спрашивать еще. Или злиться. Или требовать немедленно уехать, раз теперь можно. Но дочь молча подошла к ней, обняла за талию и уткнулась лбом в платье.

— Что? — тихо спросила Ирсена.

— Ничего.

Эймар подошел с другой стороны.

— Просто теперь можно обнять.

Ирсена закрыла глаза и накрыла их плечи руками.

Теперь можно.

Вот что они все чувствовали.

Не радость.

Не завершение.

Возможность.

Раньше каждый их шаг был побегом или защитой. Теперь впервые появился выбор, и от него у детей кружилась голова не меньше, чем у нее.

До полудня в замке успели узнать о новом документе.

Реакция была разной.

Часть слуг, особенно старых, словно выдохнула: свободная Ирсена Варр была понятнее, чем возвращенная жена лорда. Женщины хозяйственного крыла переглядывались с осторожной надеждой. Старшие советники морщились: слишком много прав получила женщина, которую они еще недавно считали ошибкой прошлого. Молодые стражи говорили шепотом о том, что лорд сам отказался восстановить брак без согласия жены, и никто не понимал, признак это слабости или новой силы.

Временный совет собрали после полудня.

Ирсена присутствовала.

Не на стуле сбоку.

Рядом с Ровеном, как требовала книга основания.

Саяна и Эймар остались в крыле Варр. Не потому, что их отстранили. Потому что они сами решили: сегодня не хотят слушать взрослых, если речь не о них напрямую. Ирсена считала это первым настоящим детским решением за долгие дни.

— Мы будем делать обычный час, — сказала Саяна.

— Что это значит? — спросила Ирсена.

— Час без суда.

Эймар добавил:

— И без крови.

Ниша сказала:

— И без взрослых, которые говорят «в целях защиты».

Мила пообещала испечь тонкие лепешки с медом.

Обычный час.

Ирсена пошла на совет с этой мыслью, как с маленьким огнем в ладони.

В зале совета было холодно.

Старое место Сарвена пустовало. Вейры не было. На ее прежнем месте лежала перевязанная красной лентой стопка документов: список закрытых записей, которые нужно пересмотреть. Сорок две. Уже не число. Люди.

Ровен начал коротко:

— Сегодня мы утверждаем временное управление родом до внешнего суда. Первое: место хранительницы родословных упраздняется в прежнем виде. Больше один человек не будет иметь единоличный доступ к книге крови, книге родов и закрытым решениям.

Недовольный шепот.

Ровен продолжил:

— Второе: создается совет записей из пяти человек. Один представитель Таргардов, один представитель Варр, один лекарь крови, один архивариус, один представитель малых ветвей. Все решения фиксируются в трех копиях.

Ирсена подняла руку.

— В пяти.

Ровен посмотрел на нее.

И почти незаметно кивнул.

— В пяти копиях.

Ольрид, стоявший у стены, быстро записал.

— Третье, — продолжил Ровен, — все дети смешанных линий, внесенные с пометками «временно», «нестабильно», «под наблюдением», подлежат проверке в присутствии родителей или законных представителей, а также внешнего свидетеля. Закрытое изъятие детей запрещается.

Один из советников, пожилой мужчина с серебряной цепью на груди, не выдержал:

— Милорд, вы понимаете, что этим открываете дорогу претензиям малых родов?

— Да.

— Они потребуют земель, статусов, пересмотра наследства!

— Если у них это отняли подлогом, пусть требуют.

— Род не выдержит такого удара.

Ирсена сказала:

— Род уже выдерживал тридцать лет лжи.