Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Другая. Рабочая. Тяжелая. Люди ходили по коридорам осторожно, но уже не так, будто боялись вдохнуть без разрешения Вейры. Они переговаривались. Останавливались у открытых дверей. Спрашивали друг у друга то, о чем раньше молчали годами.

Кто еще был внесен с пометкой «неподтвержден»?

Кто исчез после закрытого обряда?

Почему в архивах за последние тридцать лет так много временных решений, которые никто потом не пересматривал?

И кто теперь будет отвечать за книги, если прежняя хранительница сама стала пятном на родословной?

Замок говорил.

Пока шепотом.

Но уже говорил.

Саяна с утра ходила босиком по малому залу крыла Варр и время от времени проверяла ларец с книгой крови, хотя тот был закрыт на оба ключа и стоял под серебряным огнем. Эймар сидел у окна с книгой о звездах, но вместо чтения смотрел во двор, где стражи водили задержанных через боковой проход.

— Они боятся, — сказал он.

Саяна остановилась.

— Кто?

— Почти все.

— Нас?

— Не только.

— Хорошо.

Ирсена поправляла повязку на запястье и посмотрела на дочь.

— Страх не всегда хорошо.

— Когда нас боялись, было плохо, — сказала Саяна. — Когда они боятся того, что сделали, это лучше.

Эймар подумал и кивнул.

— Это другой страх.

— Вот.

Ниша, сидевшая на полу у камина и чистившая нож слишком старательно, добавила:

— Главное, чтобы от страха не начали снова бегать по темным ходам с ножами.

— Поэтому у нас есть Ардан, — сказала Саяна.

За дверью Ардан, конечно, услышал.

— Польщен, госпожа.

— Не расслабляйся.

— Даже не начинал.

Мила вошла с завтраком и попыталась сделать вид, что не плакала на кухне. Не вышло. Глаза у нее были красные, но лицо спокойное.

— Что случилось? — спросила Ирсена.

Женщина поставила поднос.

— Из нижнего крыла пришла старая повариха. Та, что служит здесь еще со времен отца лорда Ровена. Она сказала… — Мила сглотнула. — Сказала, что ее сестру когда-то отправили из замка после рождения ребенка с «неправильным откликом». Девочка умерла в закрытом воспитательном доме. Или так им сказали. Повариха хочет дать показания.

В комнате стало тихо.

Эймар опустил книгу.

Саяна перестала ходить.

Ирсена закрыла глаза на миг.

Вот оно.

Дверь открылась.

Теперь из нее выходили не только их собственные призраки.

— Пусть говорит с Тереном и Лораном, — сказала Ирсена. — Не с советом. Пока не с советом. Каждое свидетельство нужно записать и скопировать.

Мила кивнула.

— Таких будет больше.

— Знаю.

— Госпожа… вы уверены, что выдержите?

Ирсена посмотрела на детей.

Саяна стояла у книги крови, серьезная и бледная. Эймар смотрел во двор так, будто уже слышал слишком много чужой боли.

— Я не обязана выдерживать одна, — сказала Ирсена.

Она произнесла это и сама услышала, как непривычно звучат слова.

Не одна.

Шесть лет в Рахше она жила иначе. Одна решала, когда бежать. Одна слушала детские вопросы. Одна проверяла окна. Одна думала, что станет с ними, если ее однажды не будет рядом.

Теперь рядом были люди.

Не все надежные. Не все близкие. Не все заслужившие доверие.

Но уже не пустота.

В дверь постучали.

Ровен вошел после разрешения, как всегда теперь. В руках у него был темный свиток с печатью суда. Он выглядел так, будто не спал вообще. На лице — усталость, которую уже не скрывали ни ровная спина, ни собранные волосы. Но взгляд был ясным.

Саяна оглядела его.

— Ты опять не спал?

— Мало.

— Это не ответ.

— Почти не спал.

— Плохо.

— Знаю.

— Если упадешь, я не понесу.

— Это было бы трудно.

— Вот именно.

Ровен кивнул так серьезно, что Ниша отвернулась, чтобы не рассмеяться.

Ирсена встала.

— Что там?

Ровен положил свиток на стол.

— Первое решение временного суда. Вейра Шенн лишена должности хранительницы родословных окончательно. Ее перстень и доступ к архивам уничтожены. До внешнего суда она останется под стражей. Сарвен Улт лишен полномочий старшего голоса, его имущество в Таргарде заморожено до проверки. Ворн и Рехта дали письменные признания. Илл Улт подтвердил участие Сарвена в плане разделения детей.

Саяна подошла ближе.

— А Вейра?

— Не признает вины.

— Конечно.

Эймар тихо спросил:

— Ее накажут?

Ровен посмотрел на сына.

— Да.

— Как?

Вопрос был детский и недетский одновременно.

Ирсена тоже ждала ответа.

Ровен сказал:

— Сначала — открытый внешний суд с участием малых ветвей, чьи записи могли пострадать. До него она не сможет приближаться к книгам, детям, архивам и родовому камню. После суда наказание решат не только Таргарды.

Саяна нахмурилась.

— А если они решат плохо?

— Тогда твоя мать будет говорить.

— И ты?

— И я.

— И я, — сказала Саяна.

Эймар кивнул.

— И я.

Ирсена посмотрела на детей.

— Не все суды должны ложиться на вас.

Саяна ответила сразу:

— Но если там будут говорить про нас, мы не будем мебелью.

Ниша одобрительно сказала:

— Хорошая фраза.

— Я не для тебя говорила.

— Все равно хорошая.

Ирсена вздохнула.

— Когда придет время внешнего суда, мы решим, что вы будете слышать, а что нет. Не сейчас.

Ровен кивнул.

— Не сейчас.

Саяна посмотрела на него подозрительно.

— Ты соглашаешься правильно или чтобы не спорить?

— Думаю, правильно.

Эймар сказал:

— Правда.

— Тогда ладно, — решила Саяна.

Ровен развернул второй свиток.

— Есть еще одно решение. Я хотел сначала спросить.

Ирсена насторожилась.

— О чем?

— О браке.

Воздух в комнате изменился.

Не резко.

Но все услышали.

Мила замерла у буфета.

Ниша подняла голову.

Эймар посмотрел на мать.

Саяна сразу напряглась.

— Каком браке? — спросила дочь опасно.

Ровен не стал смягчать.

— О моем браке с вашей матерью.

— Ты уже все испортил, — сказала Саяна.

— Да.

— Зачем опять?

— Не опять. Документально.

Ирсена медленно села.

— Говори.

Ровен не сел. Стоял перед столом, будто сам привел себя на суд.

— Старое отречение признано недействительным в части, где оно нарушало права матери, детей и договор основания. Но брачный статус сложнее. Формально совет внес запись о расторжении. Она была построена на подложных документах и принуждении. Ее можно отменить полностью. Тогда по книге родов ты снова станешь моей женой задним числом.

Саяна открыла рот.

Эймар нахмурился.

Ирсена молчала.

Ровен продолжил:

— Я не сделал этого.

Она подняла глаза.

— Почему?

— Потому что это снова решило бы за тебя.

Тишина.

Саяна медленно опустила плечи.

Эймар выдохнул.

Ирсена смотрела на Ровена и чувствовала, как внутри что-то болезненно сдвигается. Не доверие. Нет. Но место, где раньше любое его решение било как захват, на этот раз не получило удара.

Он не забрал.

Не вернул себе ее статус красивым жестом.

Не сказал: «теперь все исправлено, ты снова моя жена».

— Что ты предлагаешь? — спросила она.

— Признать старое расторжение недействительным как вынужденное и преступное, но не