Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

class="p1">Печать была сломана раньше.

Ольрид заметил сразу.

— Ее открывали недавно.

— Кто? — спросил Ровен.

— По следу воска… ключ хранительницы.

Вейра.

Конечно.

Ровен развернул листы сам.

Первая запись: «Обряд проведен. Отклик зафиксирован как нестабильный по решению хранительницы Шенн и старшего голоса Улта до повторного рассмотрения».

Вторая: «Мать, Ирсена Варр, вследствие риска усиления варрского влияния на детей должна быть удалена из родового круга. Сохранение детей при матери допускается временно для предотвращения неконтролируемого отклика младенцев, но без предоставления им имен Таргарда до повторного решения».

Третья: проект отречения.

Подготовлен до завершения родов.

Ирсена уже знала.

Все равно воздух закончился.

На полях чьей-то рукой было написано: «Ровен не должен видеть полную строку до подписи матери».

Ровен схватил лист так резко, что пергамент хрустнул.

— Чья рука? — спросил он Ольрида.

Мастер печати наклонился.

— Вейры.

Тишина.

Ардан тихо выругался.

На этот раз никто не сделал ему замечания.

Ирсена смотрела на эту строку.

«Ровен не должен видеть полную строку до подписи матери».

Значит, они не только использовали его молчание.

Они управляли им.

Но это не освобождало.

Не до конца.

Ровен стоял рядом, бледный, как мрамор.

— Ирсена…

Она подняла руку.

— Не сейчас.

Он замолчал.

Ирсена взяла третий лист.

Там была запись о ее отъезде.

«Ирсена Варр добровольно покинула дом Таргардов, отказавшись от брачного статуса, права на немедленное внесение детей в родовую книгу и претензий к совету. Младенцы переданы матери под временное наблюдение до следующего решения».

Добровольно.

Она почти рассмеялась.

Почти.

Третья связка.

Год ее «смерти».

Печать тоже была вскрыта недавно.

Внутри лежали доклады.

Сожженная повозка.

Женское тело.

Два детских камня.

Свидетельство охраны.

Отчет лекаря.

И приказ о закрытии поисков.

Ровен взял отчет первым.

Ирсена смотрела на него, а не на бумагу.

Он читал.

С каждой строкой лицо становилось все более неподвижным.

Потом он положил отчет на стол.

— Тел не было.

Ирсена почувствовала, как сердце дернулось.

— Что?

Ольрид взял лист, пробежал глазами.

— Здесь написано: «останки не подлежат прямому опознанию».

— Нет, — сказал Ровен. — Я видел пепел. Ткань. Камни. Лекарь сказал, что тела сгорели почти полностью. Но здесь… здесь не указано ни костей, ни проверки крови, ни признаков детей. Только вещи.

Ирсена взяла отчет.

Он был прав.

Повозка.

Ткань.

Женские украшения.

Детские ленты.

Камни без имен.

Никаких тел.

Похоронили не ее.

Похоронили доказательства для Ровена.

На последней странице стояла резолюция Вейры:

«Лорд Таргард эмоционально нестабилен после осмотра места. Повторная проверка не рекомендуется. Вопрос считать закрытым ради сохранения управления родом».

И ниже подпись Сарвена:

«Согласен».

Ирсена закрыла глаза.

Вот как просто.

Человеку показывают пепел, говорят «мертвы», потом еще и объясняют, что повторная проверка вредна для управления родом.

Управления.

Даже горе у них было административным вопросом.

Ровен отошел от стола.

На несколько шагов.

Будто ему стало мало воздуха.

Ирсена не пошла за ним.

Не потому, что ей все равно.

Потому что он сейчас должен был встретиться не с ее болью, а со своей.

Ардан стоял мрачнее тучи. Терен молчал. Ольрид дрожал.

— Книга родов, — сказала Ирсена.

Ольрид послушно пошел к центральной полке.

Достал огромную книгу в темно-коричневом переплете. Не такую живую, как книга крови. Эта была сухой, юридической, с закладками и металлическими углами.

Он положил ее на стол.

Ровен вернулся.

Лицо у него стало другим.

Не мягче.

Страшнее.

— Открывай, — сказал он.

Ольрид открыл на годе брака.

Запись была обычной: Ровен Таргард, глава северной ветви, вступил в брак с Ирсеной Варр, представительницей удерживающей крови. Статус: жена лорда. Крыло Варр выделено.

Дальше — год родов.

Ирсена увидела пустую строку.

Нет.

Не пустую.

Зачищенную.

Кто-то соскоблил запись и поверх вывел новую.

«Рождение двух младенцев от Ирсены Варр. Отклик не подтвержден. Имена не внесены до повторной проверки. Статус: временно при матери».

Рядом маленькая пометка:

«Материнское влияние наблюдать».

Терен резко наклонился.

— Под соскобом что-то есть.

— Можно поднять? — спросил Ровен.

Ольрид побледнел.

— Это повредит страницу.

Ирсена сказала:

— Страница уже повреждена.

Терен достал из сумки маленький пузырек с проявляющим настоем.

— Если чернила были родовые, след поднимется.

Ольрид хотел возразить, но Ровен посмотрел на него, и мастер печати закрыл рот.

Терен капнул на край соскоба.

Сначала ничего.

Потом под новой записью проступили старые буквы.

Не полностью.

Но достаточно.

«Эймар… Саяна… рожденные Ирсеной Варр от Ровена Таргарда… полный отклик… внести после подтверждения матерью…»

Ирсена вцепилась в край стола.

Значит, имена были.

Хотя бы на миг.

На странице книги родов они существовали.

Потом их стерли.

Не просто не внесли.

Стерли.

Ровен смотрел на проступившие буквы.

— Они были записаны, — сказал он.

Голос был пустым.

— Да, — ответила Ирсена.

— Их не забыли.

— Нет.

— Их выскоблили.

— Да.

Он закрыл глаза.

Ирсена вдруг вспомнила, как Саяна накануне у двери зала крови сказала о ветви Варр: «Ее топтали, но она не ушла».

Вот и имена.

Их соскоблили.

Но они не ушли.

Дальше — запись об отречении Ирсены.

Она читала медленно.

«Ирсена Варр добровольно отказалась от брачного статуса, сохранив временную опеку над младенцами без родового имени. В случае неявки на повторное рассмотрение дети признаются утраченными для линии Таргардов».

— Утраченными, — произнесла Ирсена.

Ольрид тихо сказал:

— Это старая формула. Обычно для детей, пропавших без подтверждения.

— Они не пропали, — сказала Ирсена. — Их вынесли у меня на руках по вашей дороге.

Ольрид опустил голову.

Потом запись о смерти.

«Ирсена Варр предположительно погибла на южной дороге. Младенцы, находившиеся при ней, считаются погибшими. По решению совета повторная проверка не требуется. Линия закрыта».

Линия закрыта.

Вот что видел мир Таргардов.

Не женщину.

Не детей.

Линию.

Закрыта.

Ирсена положила ладонь на страницу.

Здоровую руку. Осторожно.

— Нет, — сказала она.

Ничего магического не произошло. Книга родов была не живой. Она не отвечала пламени. Не меняла записи сама.

И именно поэтому Ирсена взяла перо.

Ольрид вскрикнул:

— Госпожа!

— Молчите.

Она не зачеркнула старую запись.

Нет.

Пусть останется.

Пусть все видят ложь.

Ниже она написала:

«Запись о смерти Ирсены Варр, Эймара Варр-Таргард и Саяны Варр-Таргард признана ложной после открытого подтверждения крови и присутствия указанных лиц в доме Таргардов. Предыдущие формулировки о неподтвержденном отклике, временной опеке, отсутствии имен и гибели считаются предметом расследования как внесенные с нарушением договора основания, сокрытием полного отклика и возможным подлогом».

Она остановилась.

Перо дрожало только теперь.

Не от страха.

От значения.

— Пиши дальше, — сказал Ровен тихо.

Она посмотрела на него.

Он стоял рядом.

Не перехватывал перо.

Не подсказывал формулировку.

Просто не давал ее руке остановиться там, где боль хотела стать тишиной.

Ирсена дописала: