Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

У входа в зал уже стояла стража.

Внутри горел свет.

Слишком яркий.

Ровен распахнул двери.

Вейра Шенн стояла у родового камня.

В руках у нее была тонкая серебряная пластина — не та, из тайника. Другая. Острая, с черными знаками по краям.

На камне, прямо поверх вчерашней трещины, лежала ткань, пропитанная чем-то темным.

Вейра повернулась.

Не испуганная.

Почти спокойная.

— Вы поздно, милорд.

Саяна шагнула вперед, но Ирсена удержала.

Камень гудел.

Не как вчера.

Больно.

Эймар зажал уши.

— Она делает ему ложь.

Ровен выхватил меч.

— Отойди от камня.

Вейра улыбнулась.

— Если я отойду сейчас, вы никогда не узнаете, что черное пламя девочки уже разъело основание. Признание было ошибкой. Камень подтвердит.

— Нет, — сказала Саяна.

Все посмотрели на нее.

Девочка стояла рядом с матерью, маленькая перед огромным залом, перед камнем, перед женщиной, которая шесть лет назад решила, что ее имя не должно существовать.

— Ты врешь, — сказала Саяна. — Не как Эймар чувствует. Я сама знаю. Мое пламя не ест камень. Оно ест вашу ложь.

Вейра подняла пластину.

— Тогда докажи.

Ирсена поняла слишком поздно.

Пластина вспыхнула.

Не огнем.

Знаком.

Тем самым старым удержанием, которое когда-то пытались поставить на младенческое пламя Саяны. След внутри девочки откликнулся. Саяна вскрикнула, согнулась, и черно-золотое пламя рванулось наружу.

Ровен бросился к Вейре.

Но не успевал.

Ирсена схватила дочь, прижала к себе, чувствуя, как жар проходит сквозь платье.

— Саяна! На меня!

— Больно!

Эймар вцепился в сестру с другой стороны.

— Не ей! Мне! Дай мне край!

— Нет! — закричала Ирсена. — Не забирай на себя все!

Вейра говорила что-то резкое, похожее на заклинание обряда.

Камень загудел сильнее.

Черное пламя взвилось, ударило в свод, обернулось вокруг камня.

Советники и стража, вбежавшие следом, отступили.

Кто-то крикнул:

— Девочка сорвалась!

И тогда Ровен сделал то, чего Вейра не ждала.

Он не ударил ее мечом.

Он ударил по пластине.

Мечом, всей силой, рискуя получить откат пламени.

Серебряная пластина раскололась.

Вейра вскрикнула.

Но пламя уже было в зале.

Слишком много.

Слишком яркое.

Саяна плакала от боли и злости, Эймар держал ее, бледный как смерть, Ирсена повторяла ее имя, пока голос не сорвался.

— Саяна, ты не одна. Ты не одна. Ты не одна.

— Я не могу!

— Можешь. Не гаси. Выбери, куда ему идти.

— Куда?

Ирсена посмотрела на камень.

На темную ткань с ложью.

На старые следы, которыми Вейра пыталась сделать пламя преступлением.

— Туда, где ложь.

Саяна подняла голову.

Слезы текли по ее лицу, но глаза горели черно-золотым.

— Туда?

— Да.

— Можно?

Ирсена поняла, что дочь спрашивает не о камне.

О разрешении быть сильной.

— Можно.

Саяна повернулась к камню.

— Тогда гори не все, — прошептала она. — Только плохое.

Черное пламя изменилось.

Оно перестало биться по залу. Сжалось, стало тонким и страшно точным. Золотые края обвили родовой камень, серебряная нить Эймара прошла рядом, удерживая, а ладонь Ирсены на плечах дочери стала тем самым корнем, через который огонь не разрушал, а выбирал.

Ткань на камне вспыхнула.

Черная, грязная, с чужим обрядовым составом.

Сгорела до пепла.

Трещина в камне, появившаяся вчера, не расширилась.

Наоборот.

Она засветилась.

Внутри проступили два знака.

Эймар.

Саяна.

И между ними ветвь Варр.

Зал молчал.

Вейра стояла у основания камня, прижимая руку к груди. Ее лицо впервые было без маски.

Злое.

Испуганное.

Обнаженное.

Саяна тяжело дышала.

Пламя погасло не сразу. Оно обвилось вокруг ее пальцев и медленно ушло под кожу.

Эймар покачнулся.

Ровен успел подхватить сына.

— Эймар!

— Я не забрал все, — прошептал мальчик. — Только помог.

— Молодец, — сказал Ровен глухо.

Саяна смотрела на камень.

— Я не сломала.

Ирсена обняла ее.

— Нет.

— Я сожгла плохое.

— Да.

Саяна повернулась к Вейре.

— Теперь все видели.

Эта фраза стала приговором.

Не Ровена.

Не Ирсены.

Детским голосом, при большом зале крови, перед камнем, который не рассыпался, а засиял.

Вейра попыталась выпрямиться.

— Это ничего не доказывает.

Сарвен, приведенный под стражей на шум, стоял у дверей и смотрел на камень так, будто старый мир сгорел у него перед глазами.

Лекарь Терен, тоже прибежавший, сказал громко:

— Напротив. Доказывает. Черное пламя Саяны Варр-Таргард уничтожило чужеродное вмешательство, не повредив родовой камень. Удерживающая связь Эймара Варр-Таргард и присутствие Ирсены Варр стабилизировали проявление.

Ровен передал Эймара Ирсене, поднялся и посмотрел на Вейру.

— Вейра Шенн, ты отстранена от должности хранительницы родословных. Немедленно. За попытку подделать состояние родового камня, за угрозу признанным наследникам и за использование насильственной пластины против моей дочери.

Вейра рассмеялась.

Тихо.

— Вашей дочери? Теперь вы быстро учитесь словам, милорд.

Ровен шагнул ближе.

— Да. Быстрее, чем ты успеваешь переписывать правду.

Она посмотрела на Ирсену.

— Вы думаете, выиграли?

Ирсена держала детей, оба прижаты к ней, оба дрожат, оба живы.

— Нет, — сказала она. — Я думаю, вы наконец показали им то, что я видела шесть лет назад.

Вейра улыбнулась.

— Тогда вы знаете: совет испугается не меня. Ее.

Она кивнула на Саяну.

— После сегодняшнего все увидят, какой властью обладает девочка. Кто-то захочет ее закрыть. Кто-то — получить. Кто-то — убить, пока она не выросла. Я хотя бы понимала, что делаю.

Саяна подняла голову.

— Нет.

Вейра посмотрела на нее.

— Что нет?

— Вы не понимали. Вы боялись.

Ирсена почувствовала, как дочь перестала дрожать.

— Я тоже боялась, — сказала Саяна. — Но не стала плохой из-за этого.

Вейра молчала.

Ровен дал знак стражам.

— Увести.

Когда Вейру вывели, зал еще долго не двигался.

Все смотрели на камень.

На светящуюся трещину.

На детей у Ирсены.

На Ровена, который стоял рядом с ними, но не забирал у матери места.

Сарвен первым опустил глаза.

Не в поклоне.

Пока нет.

Но уже не сверху вниз.

Ирсена поняла: победа сегодня не закрыла войну.

Вейра права в одном. Теперь все увидели, какая сила у Саяны. И страх пойдет по замку быстрее, чем благодарность.

Но они увидели и другое.

Черное пламя не разрушило камень.

Не убило.

Не сорвалось.

Оно сожгло ложь, потому что мать позволила дочери быть сильной, брат удержал край, а отец наконец не встал между ребенком и правдой.

Ирсена опустилась перед Саяной и Эймаром прямо на холодный пол большого зала крови.

— Домой, — сказала она.

Саяна всхлипнула.

— В крыло Варр?

— Да.

Эймар тихо спросил:

— С книгой?

Ровен ответил:

— С книгой.

Саяна посмотрела на отца.

— И ты?

Он не стал спрашивать «можно ли».

Посмотрел на Ирсену.

Она устала.

Болела рана на горле. Пульсировало запястье. В груди стоял страх, который еще не понял, что опасность миновала.

Но она кивнула.

— И он.

Ровен