Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Терен осторожно сказал:

— Пытались.

— А получилось?

Он посмотрел на черно-золотые линии на стекле.

— Нет.

Саяна сжала пальцы.

— Хорошо.

Но голос у нее дрогнул.

Ирсена притянула дочь к себе.

— Это не твоя вина.

— Я знаю.

— Сая.

— Я знаю! — резко сказала дочь, а потом тише: — Просто… я не помню. А оно помнит.

Вот что было страшнее всего.

Тело помнило то, чего разум не мог.

Эймар протянул руку и коснулся плеча сестры.

— У меня тоже есть след?

Терен посмотрел на свою пластину.

— У тебя другой. Не закрывали. Скорее заставляли удержать.

Эймар побледнел.

— Что удержать?

Лекарь замолчал.

Ирсена сказала:

— Говорите.

— Если в ночь родов Саяна дала сильный всплеск черного пламени, а Эймар рядом удержал его, на нем могли закрепить это состояние. Не намеренно как дар, скорее как след обряда. Поэтому он чувствует напряжение чужого пламени и пытается гасить раньше, чем оно станет опасным.

Эймар посмотрел на сестру.

— Поэтому я всегда знаю, когда ты злишься.

Саяна вскинулась:

— Я не виновата!

— Я не сказал, что виновата.

— Но ты из-за меня…

— Нет, — перебила Ирсена. — Не из-за тебя. Из-за тех, кто трогал вашу кровь, когда вы были младенцами. Не меняйте виновных местами.

Саяна зажала рот ладонью.

Эймар подошел к ней ближе.

— Я не хочу без тебя.

Она шмыгнула носом.

— Я тоже.

Ирсена обняла обоих.

Ровен стоял в стороне так, будто каждый новый вывод лекаря снимал с прошлого еще один слой и показывал под ним не ошибку, а насилие.

— Можно убрать след? — спросил он.

Терен ответил не сразу.

— Нужно изучить. Насильно — нельзя. Можно научить пламя обходить старую границу. Для Саяны — через связь с матерью и собственное принятие силы. Для Эймара — через обучение закрываться от чужого страха.

— Не отдельно, — сказала Саяна.

— Нет, — ответил Терен. — Думаю, отдельно как раз опасно. Их силы связаны. Разделение может усилить травму отклика.

Ирсена медленно посмотрела на Ровена.

Вот оно.

То, что совет вчера хотел сделать «ради безопасности», могло сломать детей сильнее.

Ровен уже понял.

— Ты напишешь заключение, — сказал он Терену. — Сегодня.

— Да, милорд.

— С указанием, что разделение детей противопоказано.

— Я напишу то, что увидел.

— Именно.

Саяна подозрительно посмотрела на лекаря.

— А Вейра сможет переписать?

Терен сжал губы.

— Не если я сделаю три копии и отдам одну вашей матери.

— И одну Нише, — сказала Саяна.

Ниша с подоконника оживилась:

— Я согласна быть архивом.

— Нет, — сказала Ирсена. — Одну мне, одну Ровену, одну в книгу наблюдений с печатью лекаря. И копию отправим в башню Варр.

— А Нише? — не сдавалась Саяна.

Ниша приложила руку к груди:

— Я польщена.

Ирсена посмотрела на нее.

— Ты получишь устный пересказ без сложных слов.

— Сойдет.

После осмотра дети устали так, словно прошли еще один обряд крови. Саяна стала раздражительной, Эймар — слишком тихим. Ирсена велела Миле закрыть шторы, подать теплую еду и никого не впускать. Ровен сам проводил Теренa к выходу, дав указание немедленно начать заключение.

Когда он вернулся, Ирсена стояла у камина и смотрела на ложку с черным следом, которую Саяна зачем-то принесла и положила рядом с чашей Варр.

— Они трогали их силу в ночь рождения, — сказала она.

— Да.

— Новорожденных.

— Да.

— Не просто проверяли. Пытались закрыть Саяну и использовать Эймара как удержание.

Ровен молчал.

— Скажи что-нибудь, — сказала Ирсена резко.

Он поднял глаза.

— Я боюсь того, что скажу.

— Боишься не подобрать красивых слов?

— Боюсь, что если сейчас начну говорить, то не остановлюсь на словах.

В его голосе было столько темной злости, что Ирсена поняла: это не поза.

Ровен не хотел кричать при детях.

Не хотел обрушить ярость в комнате, где они только что узнали, что их младенческие тела помнят чужое вмешательство.

Он держал себя.

Наконец.

— Хорошо, — сказала она тише. — Тогда молчи правильно.

Он кивнул.

Через час принесли заключение.

Терен написал четко, без попытки смягчить. У Эймара — удерживающий отклик, связанный с восприятием лжи и напряжения пламени. У Саяны — черно-золотое пламя смешанной линии, не нестабильное, но травмированное следом раннего насильственного ограничения. Связь между детьми и матерью стабилизирует силу. Разделение детей друг от друга и от матери может вызвать ухудшение состояния и неконтролируемые вспышки.

Ирсена прочитала трижды.

Потом дала прочитать Ровену.

— Теперь у них нет основания изолировать Саяну.

— Законного — нет, — сказал он.

— Значит, попробуют незаконно.

Он не ответил.

Потому что ответ был очевиден.

К вечеру Таргард начал меняться.

Не открыто. В мелочах.

У дальних дверей крыла Варр слишком часто проходили незнакомые слуги. На кухне внезапно потерялся мальчик, который должен был принести фрукты детям. На западной лестнице нашли следы свежего воска — кто-то делал оттиск ключа. Ардан задержал одного конюха с запиской для Рехты, уже сидевшей под охраной. Записка была пустой, если не знать старого способа писать молоком между строк.

Ниша знала.

Письмо прогрели над свечой.

Проявилось: «Учебный двор. Завтра. Девочку вывести отдельно. Мальчик останется».

Саяна прочитала вместе со всеми.

Лицо ее стало странно спокойным.

— Они хотят меня одну.

Ровен взял записку.

— Не получится.

— Получится, если вы будете думать, что не получится, — сказала она.

Ирсена посмотрела на дочь.

— Что ты предлагаешь?

Саяна подняла глаза.

— Пойти.

Мила охнула.

Ниша сказала:

— Я бы послушала.

Ровен резко:

— Нет.

Саяна даже не вздрогнула.

— Вот. Поэтому они и поймают. Потому что ты скажешь «нет», а они будут ждать, где я все равно окажусь.

— Ты не окажешься.

— Я ребенок, а не сундук.

Ирсена подняла руку, останавливая их.

— Сая, объясни.

Дочь подошла к столу и ткнула пальцем в записку.

— Они хотят, чтобы я была одна. Значит, думают, что без Эймара и мамы я загорюсь. Если мы не пойдем, они придумают другое место. Если пойдем, но не так, как они ждут, мы увидим кто.

Эймар тихо сказал:

— Я не хочу, чтобы ты шла.

— Я тоже не хочу, — ответила она. — Но хочу знать, кто думает, что я глупая.

— Это опасно, — сказал Ровен.

— Все опасно.

— Ты ребенок.

Саяна вспыхнула:

— Тогда перестаньте делать из меня оружие и приманку!

Эта фраза ударила всех.

Даже ее саму.

Ирсена подошла к дочери и присела.

— Никто не сделает из тебя приманку.

— Но если мы не узнаем, они будут лезть снова.

— Узнаем иначе.

— Как?

Ирсена взяла записку.

Посмотрела на Ровена.

— Учебный двор завтра. Девочку вывести отдельно. Значит, они ждут Саяну. А если вместо нее выйдет человек в ее плаще?

Ниша сразу выпрямилась.

— Нет, — сказал Ровен.

Ниша возмутилась:

— Я еще не предложила!

— Уже предложила лицом.

— У