Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Он задумался.

— Элкан не мог сделать все один?

— Мог. Но если боялся, мог оставить след у того, кому доверял.

— Сегодня я допрошу Ольрида.

— Я буду там.

— Ирсена…

Она подняла бровь.

— Ты сейчас хотел решить за меня?

Он остановился.

Почти физически.

Потом выдохнул.

— Ты хочешь присутствовать при разговоре с Ольридом?

— Да.

— Хорошо.

Она заметила, как трудно далась ему эта поправка.

И впервые не стала добивать.

После полудня они встретились с Ольридом в малом архивном зале, не в нижнем зале печатей. Ирсена настояла на комнате с окнами. Ровен сначала хотел возразить из соображений безопасности, потом спросил:

— Почему?

— Потому что под землей люди в этом замке слишком легко забывают, что сверху есть небо.

И он согласился.

Ольрид пришел бледный, с темными кругами под глазами. Его сопровождали двое стражей, но Ирсена видела: он не опасен сейчас. Он боялся не наказания. Он боялся того, что слишком долго хранил.

На стол положили брачный договор, письмо Элкана Морра, пластину с кровью и записку с угрозой.

Ольрид смотрел на документы так, будто каждый из них мог открыть рот.

Ровен начал:

— Ты знал о поддельной подписи Даллена Раша?

Мастер печати закрыл глаза.

— Не сразу.

— Когда узнал?

— Через два месяца после отъезда госпожи Варр.

Ирсена чуть наклонила голову.

— После моей «смерти»?

Ольрид вздрогнул.

— Да.

— Кто сказал?

— Элкан Морр.

Ровен подался вперед.

— Лекарь?

— Он пришел ко мне ночью. Пьяный, хотя обычно не пил. Сказал, что дети были признаны. Что Вейра приказала скрыть. Что договор… — Ольрид сглотнул. — Что приложения были подготовлены задним числом, а подпись Раша перенесена с прежнего земельного акта.

— Ты почему молчал? — спросила Ирсена.

Он поднял на нее глаза.

— Потому что к тому моменту все уже говорили, что вы мертвы. И дети. Элкан боялся, что если поднимет записи, его обвинят в измене роду и уничтожат последние доказательства. Он хотел спрятать не в архиве.

— В родовой комнате.

Ольрид кивнул.

— Доступ туда после вашего отъезда был закрыт. Почти никто не ходил. Элкан сказал: место преступления станет лучшим тайником, потому что виновные уверены, что там все вычистили.

Ирсена подумала: старик был трусом, но не дураком.

— Кто еще знал?

Ольрид молчал.

Ровен сказал:

— Ответь.

— Младший архивариус Тенн. Тот, кто принес записку вчера.

Ирсена почувствовала, как внутри что-то опустилось.

— Значит, он не просто посыльный.

— Он был сыном сестры Элкана, — сказал Ольрид. — После смерти лекаря разбирал его вещи. Нашел часть заметок. Пришел ко мне. Я… я сказал ему молчать.

— И он молчал шесть лет?

— До вчерашнего обряда. Когда книга внесла детей и признала живой корень Варр, он понял, что тайник нужно открыть.

— Почему не пришел прямо ко мне?

Ольрид горько усмехнулся.

— В этом замке, госпожа, прямые дороги часто заканчиваются лестницей.

Ровен сжал кулак.

— Кто убил его?

— Не знаю.

— Предположение.

Ольрид посмотрел на записку с угрозой.

— Тот, кто сейчас действует не по приказу Вейры, а в ее пользу.

— Разница? — спросила Ирсена.

— Вейра слишком умна, чтобы после вчерашнего оставлять прямые следы. Но у нее есть люди, для которых ее порядок — единственный способ выжить. Они могут убивать, думая, что защищают род.

Ровен произнес:

— Имена.

Ольрид побледнел.

— Если я назову…

— Тебя возьмут под защиту.

— Защита в Таргарде сегодня стоит недолго.

Ирсена посмотрела на него.

— Тогда подумайте о Тенне. Он молчал шесть лет, но вчера все-таки выбрал открыть дверь. Вы хотите, чтобы его смерть снова стала просто падением с лестницы?

Ольрид закрыл лицо рукой.

Потом назвал троих.

Мастер ключей Ворн.

Старшая архивная служительница Рехта.

И племянник Сарвена — Илл Улт, младший советник, который вчера особенно громко говорил о безопасности рода.

Ровен велел Ардану немедленно задержать всех троих. Ирсена видела, как в его лице снова поднимается холодная жестокость, и не стала его останавливать. Не все старое в Ровене было бесполезным. Иногда власть нужна, чтобы виновный не успел спрятаться за новой печатью.

Когда Ольрида увели под охрану, Ирсена осталась у окна.

— Еще одна смерть, — сказала она.

Ровен стоял рядом.

— Да.

— Из-за нас?

— Из-за них.

— Но если бы мы не вернулись…

— Он все равно жил бы в замке, где правда могла убить его в любой день.

Она посмотрела на него.

— Ты научился отвечать так, чтобы мне стало легче?

— Нет. Я сам пытаюсь понять, где вина заканчивается и начинается ответственность.

— И где?

— Не знаю. Но ответственность точно здесь.

Ирсена отвернулась.

Внизу во дворе двое стражей тащили куда-то тяжелый ящик. Замок жил, как будто ничего не случилось. В этом и была главная жестокость больших домов: они переваривали чужую смерть и продолжали подавать ужин вовремя.

— Совет теперь ударит иначе, — сказала она.

— Да.

— Если задержат людей Вейры, она скажет, что это охота на ведьм.

— Скажет.

— Если найдут связь с Сарвеном, он назовет это давлением.

— Назовет.

— Если мы вынесем все на открытый суд, род расколется.

Ровен посмотрел на нее.

— Род уже расколот. Просто трещину закрывали ковром.

Ирсена невольно усмехнулась.

— Саяне понравилась бы эта фраза.

— Значит, слишком образно?

— Значит, растешь.

Он не ответил сразу.

Потом тихо сказал:

— Я хотел поговорить с тобой еще об одном.

— О чем?

— О статусе.

Она повернулась к нему медленно.

— Осторожно, Ровен.

— Поэтому и спрашиваю.

Она молчала.

Он продолжил:

— После вчерашней записи и сегодняшнего решения ты имеешь право на положение матери признанных наследников. Совет будет пытаться ограничить его. Я могу издать личный указ: крыло Варр получает постоянный статус, ты — право голоса по вопросам детей, защиту, содержание, собственную стражу и право пользоваться печатью Варр в пределах Таргарда.

— Содержание?

Он остановился.

— Не как плату. Как ресурс, которым ты распоряжаешься сама.

— Ресурс, — повторила она.

Он понял ошибку сразу.

— Неверное слово.

— Очень.

— Средства. Имущество. Доступ к земле Варр, которую Таргарды взяли во временное управление.

— Вот это уже ближе.

— Я могу вернуть земли Варр под твое управление.

Ирсена смотрела на него.

Это было не платье.

Не сапоги.

Не украшения.

Земля Варр — другое.

Ее род не был богатым, но земля давала право. Голос. Доход. Людей, которые могут служить не Таргарду, а ей. Возможность не просить у Ровена каждую монету на книги, лекарства, поездки и стражу.

— Можешь? — спросила она.

— Да.

— Тогда почему еще не вернул?

Он закрыл глаза на мгновение.

— Потому что думал, что сначала нужно решить с советом.

— И снова власть как способ не спрашивать.

— Да.

— Верни.

Он открыл глаза.

— Сегодня.

— Не мне как подаренное. Не как милость. Не как компенсацию. Как неправильно